Книга Отец (не) моего ребенка, страница 37 – Ольга Висмут

“...что ребенок – это мелочь для вас”.

Последние слова проглатываю, едва удержавшись от сарказма.

— Ничего, – она легкомысленно отмахивается. – Сейчас многие покупают услуги суррогатного материнства. И фигура в порядке, и таким, как ты, даем шанс заработать. Кстати, ты больше ничего не скрываешь от нас?

Она смотрит так пристально, что я невольно бледнею.

— Нет, больше нечего скрывать, – качаю головой.

— Ладно, пойду поговорю с мужем. Надеюсь, он во всем разберется.

— Да, конечно…

Как только дверь за Элей закрывается, на меня накатывает паника. Хотя с чего мне нервничать? Я ведь не солгала. Но само ожидание выматывает.

* * *

До вечера меня больше никто не трогает. Но я маюсь от безделья: интернета нет, а все книги, скачанные на телефон, давно перечитаны. Поэтому иду в гостиную, хочу позвонить маме, но оттуда слышны голоса. Похоже, хозяева обсуждают сегодняшнее  происшествие.

Я замираю возле прикрытых дверей. Слышу возмущенный голос Эли. Ей отвечает кто-то из братьев. Но кто – невозможно понять. Все-таки голоса у них очень похожи,  если не видеть лица, то и не поймешь, кто говорит.

— И ты веришь ей? – спрашивает Эльвира.

— У нас в стране действует презумпция невиновности, – нейтрально отвечает кто-то из братьев. – Пока не доказано  обратное – человек невиновен.

— И когда ты собираешься все проверить?

— Уже послал своего человека. Любой документ можно подделать, но если ребенок действительно был усыновлен, но запись об этом есть в реестре.

Я тихо отхожу, чтобы меня не засекли. Значит, Барковские мне не верят. Думают, что я свидетельство об усыновлении подделать могла? Вот параноики!

— А вы тут что делаете? – раздается удивленный женский голос.

От неожиданности чуть сердце не выпрыгивает из груди.

Оборачиваюсь.

Это всего лишь Надежда.

Облегченно выдыхаю:

— Хотела позвонить своим, но гостиная занята. Не буду мешать.

— Ой, забыла вас предупредить, – кивает горничная, – утром позвоните.

До ужина еще два часа. Что мне делать? Ладно, все равно собиралась на днях изучить парк, в который выходят окна моей комнаты. Вот туда и направлюсь.

Меня никто не останавливает, когда я выхожу из дома через дверь в гостевом крыле. Парк ухоженный, дорожки выложены камнем и расчищены от снега, многие кусты и деревья укутаны на зиму.  Сразу видно, что здесь есть садовник.

Я бреду по пустой аллее, засунув руки в карманы. К вечеру похолодало, и влажные дорожки покрылись тонкой коркой льда. Надо быть аккуратнее…

Только так думаю, как моего слуха касается странный звук. Будто ветка хрустнула под чьей-то ногой.

Останавливаюсь. Уже опустились зимние сумерки, но вдоль аллей стоят фонари на солнечных батареях. Из глубины парка доносится шум шагов. Кто-то бежит.

Я решаю отступить с дорожки. Не хочу ни с кем встречаться. Поэтому молча отхожу за деревья по пожухлой траве. Становлюсь так, чтобы свет фонаря на меня не падал.

Через минуту мимо трусцой пробегает высокий мужчина в мешковатом спортивном костюме. На голову наброшен капюшон, так что лица я не вижу. Из наушников доносится музыка.

Мужчина пробегает, не задерживаясь.

Это Виктор? Или Владимир?

Озадаченно смотрю ему вслед.

* * *

Ужин приносят мне в комнату. Аппетита нет, но я заставляю себя все съесть.

Спрашиваю горничную, нет ли новостей от хозяев. Она отвечает что обо мне никто не спрашивал и никаких распоряжений ей не давали.