Книга Отец (не) моего ребенка, страница 111 – Ольга Висмут

Но это как раз понятно. Кто я для него? Никто. А этот ребенок – его племянник, родная кровь.

От этих мыслей мне становится холодно. Отвожу взгляд, но все же бурчу:

— Еще ни один ребенок не пострадал от того, что его мать съела кусочек жареного мяса! И вообще не надо за меня выбирать.

— Вот именно, мать! – в наш диалог встревает женщина, сидящая напротив меня. – Но вы же не мать? Вы наемный работник, так что, пожалуйста, выполняйте условия договора!

Ощущение, будто меня только что перед всеми лицом в грязь макнули. Хочется провалиться сквозь землю. Но мне не дают этого сделать. Вова внезапно наклоняется, обнимает меня за плечи и притягивает к себе. А потом, глядя на эту женщину, говорит:

— Инна Сергеевна, напомните мне, пожалуйста, вы какая по счету жена нашего отца, пятая или шестая?

Женщина отшатывается с возмущенным выдохом:

— Владимир!

— Ах да, – Вова хмурится, будто только что вспомнил. В его голосе нет ни тени ехидства, вообще никаких эмоций. – Он же с вами развелся пятнадцать лет назад, и вы здесь только из-за Дениса.

Следя за его взглядом, перевожу взгляд на парнишку. Только теперь замечаю сходство между Вовой и ним.

— Катя, – продолжает Вова, – позволь представить тебе нашу бывшую мачеху и ее сына, нашего сводного брата. Кстати, Дениса родила суррогатная мать. Это у нас, похоже, семейное.

Женщина медленно заливается краской, но явно не от стыда, а от злости. А Денис продолжает делать вид, будто это его не касается и речь не о нем.

— Оч-чень приятно… – бормочу, не зная, как реагировать на все это.

Понимаю, что Вова за меня заступился. Что он хотел поставить эту Инну на место и, по всей видимости, никогда к ней особой любви не питал. Но мне так неловко… Она, все-таки, старше меня.

— Ну знаешь ли! – Инна Сергеевна вскакивает из-за стола. Да так резко, что грохот отодвигаемого стула заставляет смолкнуть все разговоры и привлекает внимание к нам. – Ты и раньше был невыносимым грубияном, а теперь так вообще! Ноги моей в этом доме больше не будет. Дениска, идем!

Швырнув салфетку, она почти отталкивает с дороги официанта и направляется прочь.

— Инна Сергеевна, что случилось? – подскакивает к ней Эля. – Мы вас чем-то обидели?

— Спроси у Владимира!

— Вова? – Эля переводит взгляд на нас. – Что происходит?

— Инне Сергеевне лучше уйти, – ровным тоном говорит Вова. – Она плохо себя чувствует.

— Да ты… да вы… – Инна задыхается, не в силах подобрать слова. – Денис!

Она оглядывается на сына, но тот за все это время даже с места не сдвинулся, будто это не к нему обращаются. Даже не смотрит на нее.

Чертыхнувшись, Инна пулей вылетает из зала.

Над столом висит напряженная тишина. Такая висит перед грозой, когда вот-вот должен грянуть гром.

— Зачем ты с ней так? – шепчу Вове.

Вместо него отвечает Виктор, правда не мне, а Эле:

— Говорил я, что не надо ее приглашать! Она здесь чужая.

— Ну как же! Она ведь ваша мачеха, жена вашего отца!

— Бывшая жена.

— И мать вашего брата!

— Матерью нашего брата стала неизвестная женщина, продавшая свою яйцеклетку, – произносит Вова бесстрастным тоном. Каждое слово падает как осколок гранита. – А воспитанием занимались многочисленные няньки, которые менялись у нас каждый день.

— Но Инна…

— А Инне давно пора понять, что она здесь чужая. Я терпел ее только ради памяти отца.