Книга Отец (не) моего ребенка, страница 104 – Ольга Висмут

А сама думаю, в какие адвокатские фирмы я еще не обращалась.

— Катя! – мужчина сжимает меня за плечи и слегка встряхивает. – Посмотри на меня!

Поднимаю отрешенный взгляд.

— Что такое?

— Ты последние дни сама не своя. Думаешь, я ничего не замечаю? Говори, что происходит? Тебя кто-то обидел? Тамара? Я ее уволю!

У меня глаза лезут на лоб.

— При чем здесь Тамара? Нет, никто меня не обидел, не надо ее увольнять.

— Тогда в чем дело? Тебе Эля звонила? Виктор?

— Эм… нет, успокойся, на нас уже смотрят.

И правда, мы стоим у подъезда, а кумушки на лавочке уже уши из-под шапок вытащили, чтобы ни слова не пропустить.

— Ладно, – Вова убирает руки и крепко хватает меня за ладонь. – Идем в дом, там поговорим.

— Да не о чем говорить, просто за сына волнуюсь.

Я вру, сама не зная зачем. Может, лучше сказать про Людку и ее угрозы?

Но тут же отмахиваюсь от этой мысли. Зачем Вове мои проблемы?

— Я знаю, как ты волнуешься за сына. Но это другое. С дочкой все в порядке? – спрашивает он, пока едем на лифте.

— Да…

— С матерью?

— Да.

— Тогда что, черт побери, происходит?

Мужчина нависает надо мной, упираясь одной ладонью в стену.

— Да ничего не происходит. Все хорошо.

— Ты врешь. Я же вижу, что тебя что-то тревожит! Катя!

Он берет мое лицо в ладони, заставляет поднять голову и посмотреть на него.

Все эти ночи мы провели вместе. Но сейчас меня охватывает странная дрожь. Словно мы впервые заперты с ним в тесной кабинке лифта и рядом нет никого, кто бы смог помешать.

— Скажи мне! – шепчет прямо в губы. – Ну же! Скажи, что тебя беспокоит?

И я выдыхаю прежде, чем успеваю сообразить:

— Ты! С кем ты был той ночью?

На лице Вовы, которое еще секунду назад было напряженным и хмурым, теперь изумление.

— Какой ночью? – он недоуменно смотрит на меня. – О чем ты?

— “Котик, ты скоро?” – передразниваю противным голосом. – Уже забыл?

Он с минуту вглядывается мне в лицо. Причем так, будто видит впервые. А затем начинает смеяться.

Лифт останавливается. Я отталкиваю Вову и выхожу. Тот идет за мной, продолжая ржать как конь. Не выдерживаю.

Разворачиваюсь к нему перед дверями квартиры и упираю руки в бока.

— Что тут смешного?! Скажи мне, и я посмеюсь!

— Катя, ты ревнуешь? – в глазах мужчины прыгают бесенята.

— Нет! – мои щеки заливает румянец. – С чего мне тебя ревновать? Мы просто спим вместе. Без обязательств. Ты же сам так сказал!

Он перестает смеяться и мгновенно становится серьезным. Делает шаг ко мне. Я отступаю, сердясь на него. Сердясь за то, что он прав: это ревность и она не дает мне покоя.

Вова загоняет меня в угол, прижимает к двери соседской квартиры. Берет мое лицо за подбородок, поднимает и говорит мягким голосом:

— Ревнивая ты моя. В тот вечер я был на семейном сборе. После ужина все мужчины идут покурить и выпить в отдельную комнату, а заодно и дела обсудить. Это традиция. Оттуда я тебе и звонил.

Чувствую себя глупо, но продолжаю упрямиться:

— И кто ж тебя котиком называл? Двоюродная сестра?

Он улыбается:

— Угадала, двоюродная сестра. Только не меня. Анжелка так своего мужа зовет. Он в два раза старше ее и ему очень нравится быть котиком для своей молодой жены!

Вот теперь мне еще и стыдно.

Веду себя как полная дура. Ревную на пустом месте, выдумываю черти что.

За дверью, к которой я прижимаюсь, слышится возня.