Книга Отец (не) моего ребенка, страница 103 – Ольга Висмут

— Обещаешь? – всхлипывает он.

— Да, – решительно говорю. – Никого больше не слушай.

— А тот дядя?

— Он мне просто помогает.

— Ты же не уедешь к нему без меня?

— Ни за что на свете.

Илья тянется ко мне. Тонкие детские руки обвивают мою шею. Сердце щемит так, что в груди начинает колоть от эмоций.

В этот момент я окончательно понимаю: никому не отдам своего мальчика. Он только мой.

Что ж, придется влезать в долги

Эту ночь Вова проводит со мной. Я не спрашиваю, где он был тем вечером и кто та женщина, назвавшая его котиком. Смелости не хватает. Боюсь, что испорчу и без того хрупкие отношения.

Но утром он уезжает в офис, а я высказываю все, что думаю по этому поводу, в своем блоге. Мои подписчицы тут же вносят Вову в разряд “козлов” (разумеется, я его настоящего имени не называю, а пишу просто МЧ). А таинственный Ноу Нейм спрашивает, что мне мешает бросить такого “козла”.

Я растерянно хмурюсь. Наверное, впервые в жизни не могу найти, что ответить.

Сижу, тупо таращась в экран телефона, и думаю: а ведь действительно, это же мой выбор, оставаться с Вовой несмотря ни на что. Мне ничего не мешает разорвать с ним отношения. Но даже услышав тот женский голос и жутко обидевшись, я ни на миг не подумала, что хочу с ним расстаться!

Если это мое окончательное решение, то какой смысл жаловаться и возмущаться?

Разозлившись на саму себя и всяких умников под глупыми никами, я удаляю тот блог.

Потом пишу новый, посвященный Илье, и спрашиваю совета. Может, кто-то из моих подписчиков знает хорошего адвоката?

Мне в личку начинают сыпаться номера телефонов и адреса. Но цены там заламывают такие, что волосы дыбом становятся. И никто не гарантирует стопроцентный результат.

Время идет, а я сижу без адвоката и мало-мальски удачной стратегии. Это пугает меня. За каждым углом мне кажется Людка, в каждом мужчине вижу ее Бориса. Каждый раз, проверяя почтовый ящик, я боюсь найти в нем повестку.

Даже мама и Настя замечают, что я стала нервной. Я отшучиваюсь, не желая тревожить их. Все эти дни Вова сам возит меня в больницу после обеда и оставляет с сыном на пару часов. Но в понедельник мы едем с утра, чтобы я могла попрощаться с Ильей перед санаторием.

Вещи собраны еще со вчерашнего дня.

Обнимаю сына, целую его и обещаю звонить каждый день. Все как обычно. Он шепчет на мне ухо, косо поглядывая на медсестру, которая ждет его, чтобы проводить в машину:

— Мам, ты же будешь ко мне приезжать?

Не знаю, что ему сказать. Вова пообещал, что Илья останется в Кондоре, пока я не рожу. Не нужно мальчику видеть меня с животом. А это целых полгода. И приезжать туда я тоже вряд ли смогу.

— Почему я не могу жить с бабушкой как Настя? – канючит он. – Я уже здоров!

— Нет, сыночек, – вздыхаю, – тебе нужны особые условия и особая диета. Потерпи еще немножко, мы будем с тобой общаться через видеосвязь.

Илья дует губы, но в конце концов соглашается. Правда для этого приходится пообещать ему геймпад в подарок на Новый год. Конечно, не самое мое лучшее решение, но в тот момент я готова пообещать ему что угодно, лишь бы он согласился.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? – спрашивает Вова, когда машина с Ильей уезжает с больничного двора и мы возвращаемся домой.

— Что именно ты хочешь услышать? – говорю машинально.