Книга После развода. Ты мне нужна, страница 38 – Анастасия Петрова

Павел поднимает на меня глаза. Они влажные.

— Спасибо тебе, — выдыхает он дрожащим голосом, даже не скрывая свои чувства. — Спасибо, что позволил мне быть здесь. Спасибо за него. Ты… ты сделала чудо. Я… я так люблю вас обоих.

Он не просит прощения. Не говорит о возвращении. Он благодарит. И в этой благодарности больше искренности, чем во всех его прошлых клятвах.

Я не отвечаю. Я не могу. Я просто закрываю глаза, чувствуя вес сына на груди и тёплое, надёжное присутствие Паши рядом. Моя осторожность никуда не делась. Рана на сердце всё ещё ноет, напоминая о себе. Но прямо сейчас я даю себе время, чтобы расслабиться. И отпустить контроль.

Спустя 3 месяца

Боль. Она такая раскалённая и всепоглощающая. Она не приходит волнами, как в прошлые разы, а живёт во мне постоянным, неровным гулом. Каждая новая схватка — это не просто спазм, это кто-то безжалостный, кто выворачивает меня наизнанку. Я впиваюсь пальцами в холодный металл поручней, пытаюсь дышать, как учили на курсах, и как я делала все три прошлых раза, но воздух не идёт дальше горла, застревая комом паники.

Это не так. Это совсем не так, как было с Полиной и мальчишками. Тогда была работа, тяжёлая, но осмысленная. Сейчас — чистый животный ужас. Я тону. Я разваливаюсь на части, и никто не видит. Кругом белые стены, белые халаты, и я одна в центре этого стерильного ада.

Ещё один виток боли, заставляющий моё тело выгнуться дугой. Крик вырывается сам, прежде чем я успеваю его осознать.

— Паша! — хриплю я, и голос мой чужд мне. — Где Паша? Позовите его! Пусть зайдёт! Мне нужно, чтобы он был здесь!

Акушерка, женщина с усталым, но добрым лицом, поправляет капельницу.

— Лизавета Сергеевна, успокойтесь, старайтесь дышать. Партнёрских родов у вас не оформлено, мужа мы пустить не можем.

— Он не муж! — выдёргиваю руку, хватая её за запястье. Мне плевать на достоинство, на гордость. Сейчас во мне остался только древний, первобытный страх. — Он бывший. Понимаете? Но я не могу… Мне так тяжело одней. Пожалуйста!

Когда говорили, что рожать тяжело, я все три раза к этому готовилась. А в этот раз я думала, что все пройдет гладко… Зря.

Я умоляю. Унижаюсь. И мне всё равно. Всё, что было между нами, его предательство, его слова о «чувствах к другой», его приход с ультиматумом, всё это стирается одной-единственной потребностью. Чувствовать его руку. Знать, что я не одна в этом чертовом родильном зале.

Акушерка смотрит на врача, та мельком кивает. Дверь закрывается. Я остаюсь в оглушительном грохоте собственного сердца. Каждая секунда ощущается как пытка.

Дверь открывается, и Паша входит.

Нелепый и громадный в синем одноразовом халате, в смешной шапочке, съехавшей набекрень. Его лицо белее больничной стены, а глаза два огромных пятна ужаса. Он замирает у порога, словно боится, что его присутствие осквернит это пространство. Мой бывший муж. Источник всей моей боли. И единственное спасение в эту секунду.

— Лиза… — они хрипит шепотом.

— Иди сюда, — стону я, и моя рука сама тянется к нему, предательски нуждаясь в поддержке.

Это движение будто снимает с него оцепенение. Он крупными шагами подходит ко мне, опускается на колени рядом с кроватью, и его большая, тёплая, знакомая ладонь накрывает мою ледяную руку. От этого прикосновения по телу пробегает ток. Не любви. Нет. Но… памяти. Памяти о том, что когда-то я была под защитой.