Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 69 – Элен Блио

— Нормально всё с мамой, устала и ей нужна ванна и покой. Ясно? Поэтому быстро в квартиру вернулись, и по койкам, по разным комнатам.

— Бать, а мы это… нас бабуля на пирог позвала.

— Пирог? Ночью? Нигде у вас не треснет? Углеводы на ночь вредно.

Киплю внутренне, потом соображаю – мне же на руку, пусть гребут к Лиз, а мы пока…

Блин, что мы пока? Что? Торопливо перепихнёмся пока детки не вернулись, да? Хрен там. Во-первых, я сам так делать не стану, во-вторых… во-вторых тоже не стану. Потому что рыжик не из тех, кого трахают торопливо по темным углам, даже если очень хочется.

— Полина, мы, наверное, домой сейчас пойдём… Лёш, опусти ты меня уже…

— Нет. Не отпущу. И домой Полина тоже не пойдёт. Пусть сходят к Лизе, вернутся – я прослежу, чтобы всё было в рамках.

— Ты проследишь, конечно.

— Надежда, я не понял? – удивляюсь, бровь поднимая, – ты мне не доверяешь?

— Тебе? Нет, конечно. Но пусть сходят, ладно, нельзя обижать бабушку, если она уже их ждёт.

— Пап, мы ненадолго, ну… то есть, может на часик.

— Я понял.

Понял, что сын мне намекает – у меня есть час.

Капец, смешно!

Часа мне точно не хватит. Но я и прятаться не намерен.

Заношу Надежду в квартиру, закрываю дверь.

— Боже, как стыдно…

— Почему? Потому что твоя дочь увидела тебя у меня на руках?

— Она поняла, что мы…

— Что мы что, Надь?

— Целовались…

Она краснеет, даже в полумраке холла я это вижу. Краснеет! Чёрт…

— Повторим?

Спрашиваю не спрашивая. Набрасываюсь на её рот. Вкусная она.

А её Гусаров – кретин и слабак.

Я же соображаю почему этот пентюх налево пошёл.

Многие именно поэтому туда сворачивают.

Это тупо страх.

Страх, что тебя бросят. Да, да, вот так он чудно трансформируется.

Ты не ждёшь, когда твоя половинка тебя предаст, ты решаешь предать первым, типа чтобы не обидно было, когда это сделает она. А потом понимаешь, что она и не собиралась. А ты уже обосрался по полной программе. И потерял свою женщину.

Если совсем честно – мне таких не жалко.

Это не мужики.

Это трусы. Причём ударение тут на второй слог. На букву «ы». Старые семейные трусы, которые боятся быть выброшенными на помойку. И таки оказываются выброшены. Туда им и дорога.

Надеюсь, что так и будет.

Надеюсь, что Надежда не побежит спасать своего больного муженька.

Отрываюсь от её губ, усаживаю на банкетку.

Раздеть её надо. Снять обувь, пальто и…джакузи – верное решение.

— Лёш… ты о чём сейчас думал?

— Когда?

— Только что… Не надо, я сама сниму.

— Сиди, пожалуйста, тихо, а?

— Не командуй, а то встану и уйду.

— Попробуй.

— Харди, я серьёзно!

— Я тоже.

Поднимаю на неё глаза. Руки ставлю так, чтобы даже не думала бежать. И смотрю. Просто смотрю.

А она… берёт и пальчиками своими нежными аккуратно прядь упавшую с моего лба убирает. Зараза. Это пронимает до нутра. Вот именно это. Мягкое движение. Нежное. Такое женское, такое…

К чёрту всё.

Быстро стаскиваю верхнюю одежду с неё, с себя, опять на руки поднимаю. А она… молчит! Не протестует!

Сдалась?

Нет.

Меня просто в плен взяла.

По всем фронтам. По полной программе.

Иду в свою спальню. Джакузи у меня именно там. И она сейчас будет совсем не лишняя. Заношу драгоценный груз прямо в ванную комнату.

— Ты что делаешь?

— Устраиваю тебе релакс.

— В ванной? С тобой? Думаешь, это будет релакс?

— Уверен.