Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 36 – Элен Блио

И точно никто не изменит!

Засыпаю мгновенно, а просыпаюсь выспавшейся и бодрой.

На часах всего восемь, наверное, пора встать и приготовить завтрак?

Быстро завершаю утренний туалет, спускаюсь вниз.

Яйца, хлеб, тостер, бекон, помидоры, лук. Думаю, от белкового завтрака никто не откажется. Можно и блинчики сообразить.

Быстро встаю к плите, начинаю наводить тесто, параллельно обжариваю бекон, мурлычу что-то под нос тихонько. В доме тишина, но шкворчание на плите слегка притупляет слух.

— Так, интересное кино. – резкий женский голос заставляет буквально подпрыгнуть. – Ты кто такая?

Почему надо сразу незнакомому человеку «тыкать»?

— А вы?

— Я? Нормально. Я хозяйка этой квартиры. Я жена Алексея.

Ну, здравствуйте, я ваша тётя!

Весело. Усмехаюсь, головой качая. Да… ай да, Харди, ай да сукин сын.

Жена, значит.

Красивая, зараза. Высокая фигуристая «блонда» с большими синими глазами, большими накачанными губами, тонким явно после ринопластики носом и таким длинным маникюром, который всегда у меня вызывает один вопрос, как, простите, эти дамы, хм, всякие там интимные мероприятия совершают?

— Ты бы не скалилась тут, – нагло шипит хозяйка дома, – а скорее валила бы манатки собирать, пока я тебя в этом виде из хаты не выставила.

Она еще и хамло трамвайное! Хотя кто его знает, как я бы на её месте поступила.

Так, стоп! Па-а-дажди-те!

Я же была на её месте! Нет, я еще в худшем положении была!

Она меня хоть на кухне увидела, жарящей блинчики и бекон, а не на столе, отжаренной её мужем. Так что, чьё еще место хуже.

Но опускаться до хамства при виде незнакомой женщины, готовящей завтрак на вашей кухне всё же не стоит.

— Можно тон сбавить? Я здесь в гостях. И не в том качестве, о котором вы подумали.

— Ты мне про качество не втирай! Нет, Бестужев козёл всё-таки! Начал баб таскать в дом, где ребёнок живёт!

Этот двадцатиоднолетний здоровый лоб ребёнок? Ну-ну…

— Так это его дом, имеет право таскать кого хочет.

— Это наш дом! И я тут хозяйка, если ты еще что-то не поняла!

Нагло выпячивает грудь. Большую грудь. Такую аккуратную. Сделанную?

Что-то акции Харди падают в моих глазах. Если его супругой была эта склеенная хирургами дама, то у меня к нему большие вопросы.

— Я всё поняла, и голос на меня повышать не стоит. И фамильярничать тоже.

— Что? Да ты…

— Я говорю, не надо мне тыкать! – отвечаю, поворачиваясь и выставляя нож, которым бекон резала.

Мадам нож видит и тормозит.

— Да ты… Где этот мачо недорезанный? Спит? Ну, я ему сейчас…

— Что ты мне сейчас? – голос у Алекса чуть хриплый со сна, недовольный и резкий.

Кстати, Алекс ему идёт больше, чем Лёша. Хотя, мне какая разница?

Теперь-то уж точно никакой.

— Какими судьбами, Марианна Геннадьевна? – он заходит на кухню оттесняя свою благоверную.

— По прописке, Алексей Иннокентьевич, имею право проживать там, где прописан мой ребёнок.

Подкованная, типа? Ну, ну.

Вернусь-ка я к блинчикам. Беру сковородку, смазываю, наливаю тесто, кручу, чтобы оно распределилось по всей поверхности.

— Угу. Прекрасно. А ты ничего не попутала?

— Что я попутала?

— Ребёнок твой в восемнадцать закончился. Так что, прав жить там, где он прописан у тебя нет.

— И ты считаешь, что можешь вот так вот баб приводить?

— Тебе честно, Мань? Во-первых, считаю. Во-вторых, не привожу. В-третьих, она не баба. Рыжуля, бекон подгорает.