Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 26 – Элен Блио

Просто меня целует шикарный мужик, и я тоже вся такая, шикарная. Вот.

Боже, он реально целуется как бог!

А можно… а можно мне вот этого с собой завернуть, а? Что? Женат? Чёрт… А проблему как-то можно решить? Да? Тогда хрен с ним, пусть будет женат.

— Вкусная ты, рыжуля, не отрывался бы.

— Не отрывайся.

— Да? Даешь индульгенцию?

— Инду… что? – Такое знакомое слово, где-то я его слышала. Или говорила.

— Разрешение даешь?

— На что?

— Целовать тебя.

— М-м-м… А тебе оно надо?

— Целовать или разрешение? – он усмехается прямо мне в рот, и щекочет своей бородкой, это так приятно…

— Всё.

— Целовать – надо, разрешение – хрен с ним.

И он целует. Еще круче, острее, жёстче, наглее. Права на меня заявляет, как будто. Ого…

Индульгенцию ему, значит… ага…

Плевал он на все эти индульгенции!

Он же мужик!

И тут я вспоминаю… чёрт… только сегодня утром я говорила это слово мужу, когда на мой вопрос «как он мог» Гусаров ответил, что он мужчина.

Не мужчина он, тряпка!

И вообще, все, кто изменяет, они…

Стоп!

А мы сейчас что делаем?

— М-м-м, пусти!

— Тебе же нравится?

— А я не раба своих желаний!

— Да, неужели? – усмехается и тянется снова, но тут уж я кремень! Выставляю вперед руки, вжимаюсь в дверь авто.

— Стоп, стоп! Хватит! Хва-тит!

— Да всё, всё. Понял. Принял. Услышал. – И ржёт! Да что ж такое.

Ладно…

— Знаешь, на самом деле, так себе целуешься. – кривлю нос, получи, фашист, гранату!

— Да ты, знаешь, тоже не фонтан. – нагло ухмыляясь парирует он.

— Что?

Вот же… олень безрогий!

Нет! Рогатый! Пусть он будет рогатый, а? Вот прям удовольствие от этого получу!

Продолжает лыбу давить. Гондон!

— Не нравится?

— Иди ты.

— Был я там уже.

— Успешно?

— Магнитик видишь? Оттуда привёз.

Чёрт, на приборной панели у него реально магнитик в форме женских губ. Слава богу, обычных. Ну, то есть… не вагина.

— Молодец, возьми с полки пирожок.

— А я возьму. Твой пирожок.

И опять тянется!

— Руки!

— Мыл!

— Ну, правда, Харди, стоп! Дети!

— Харди? Это ты мне уже, что, кличку придумала?

— Ха! – еще и на комплименты напрашивается! – А то тебя так никто не называл!

Уголок губы дергается, зуб как-то по волчьи показывается.

— Ну, знаешь, не слишком приятно, что тебя сравнивают с каким-то чуваком, от которого трусики мокнут.

— У меня не мок… что?

— Блин, классная ты, рыжуля, пойдём?

— Куда?

— Сначала туалет найдём, а то ты куда надо не дотопаешь, а потом к спиногрызам нашим.

Вспыхиваю мгновенно. Догадался про туалет?

— Подумаешь, бином Ньютона. – еще и мысли читает, и классику знает.

Нет, ну чудо же, а не мужик, да? Хоть и олень. И бабуля у него зачётная.

Хлопаю глазами, еще во хмелю.

— Переспим?

Головой качает, опуская её.

— Да… вот вы… бабы…

— Я не баба.

— Ты – конечно нет. Кстати, почему вы так упорно считаете, что баба – это плохо? Иногда, знаешь ли, баба – это комплимент.

— Не хотела бы я получать такие комплименты.

— Ты? Да… ты другая. Сеньорита. Сиди.

— Что?

— Сиди, говорю, я тебе дверь открою и помогу выйти.

— Я и сама могу.

— Вот от это вашей самостоятельности все беды. Феминистки, бля…Дверь должен мужчина открывать. Всегда. Запомни. По крайней мере, когда ты со мной.

— Бож, какие мы строгие.

— Это еще не всё.

Он выходит из машины, обходит, открывает дверь, подаёт мне руку.

— Ремень только отстегни… или давай я сам.