Книга Убрать ИИ проповедника, страница 30 – Лиза Гамаус

Орлов ехал к своему старому приятелю, может быть даже, единственному из оставшихся. Отношения с Сухомлинским напоминали ему, что он человек, и ничего человеческое ему не чуждо, как говорится. С ним он мог немного посмеяться, притвориться «нормальным», вспомнить молодость, поев прекрасных суши или невероятной селёдки со стопкой водки. Покинув клуб, он опять превращался в босса-робота со стальным холодным взглядом и непроницаемой физиономией.

— Ты представляешь, Ген, Пашка мне говорит: встретил на выставке в Сити одного парня, тоже отлично разбирается в сырах. Я тебе не говорил ещё, Пашка же начал сырное производство тут в одной деревне. Ну, козье, короче. И парень этот специализируется в твёрдых сырах, типа Гарочча. А Пашке это очень интересно. Дальше — больше, познакомились. И знаешь что? — спросил Василий Андреевич, сверкая горящими глазами.

— Час пробил! Не иначе как встретились два Сухомлинских, — тут же догадался Орлов. — И который это был, младший или старший из пятигорских?

— Старший. Костик. У него уже два года как завод, я даже почти не помогал, — сказал с нескрываемой гордостью Василий Андреевич

— Ну, про «не помогал» ты лучше в интернете освети, для общественности, мне не надо, — улыбаясь, покачал головой Орлов.

— И Пашка мне говорит, короче, что парня зовут Костя Сухомлинский. Ты понимаешь, Пашка не знает, а Костя-то знает!

— Держись, старик, на подходе ещё встреча дочек. Они, кажется обе айтишницы? — ухмыльнулся Орлов.

— Ну, не совсем так да интрига. Нарочно не придумаешь. Главное, чтоб мамаши не встретились и не познакомились, — сказал и засмеялся Василий Андреевич.

— У пятигорских преимущество, однако. Я смотрю, ты двинул в сельское хозяйство? Сыры надо подумать — Орлов медленно обмакнул суши в соус и положил в рот.

Василий Андреевич прекрасно знал, кто такой Геннадий Викторович Орлов, что у него за бизнес, а главное, какой философии в этом бизнесе он придерживался. Абсолютный технократ, создатель нового типа компании, полностью основанной на новых IT — технологиях. Жёсткий и бездушный с подчинёнными, требующий от них армейской дисциплины и идеального здоровья. Человек, который за пятнадцать лет не познакомил его со своей женой и сказал всего два слова о детях. Василий Андреевич знал только, что жену зовут Виктория, а дети учатся в Европе, мальчик и девочка. Один единственный раз они случайно пересеклись на каком-то частном приёме в Сочи, но и то, они только увиделись, и Орлов потом исчез вместе с женой. Но, в принципе, Василий Андреевич никогда особо не интересовался личной жизнью своих знакомых и приятелей, сам был переполнен событиями такого характера до краёв — а когда дети начали в институты поступать шесть человек почти одновременно, а Паша чуть не женился в девятнадцать лет на дочке их же горничной, то совсем перестал даже слушать подобные разговоры.

— Знаешь, Кошкина? — спросил Василий Андреевич.

— А пшеницей торгует, кажется, знаю. Ты теперь в ту область переходишь? — ответил Оролов.

— Очень хвалил твой сервиз, всё чётко, быстро, без опозданий.

— Стараемся. Сейчас внедряю ещё более точную программу. Скажу тебе по секрету — скоро буду обходиться практически без людей. Всё будет делать искусственный интеллект. И никаких тебе больничных и прочих соцпакетов, — похвастался Орлов, что ему, в принципе, было несвойственно, но с Василием Андреевичем он как-то расслаблялся немного.