Книга Убрать ИИ проповедника, страница 112 – Лиза Гамаус

— Да, может быть — задумалась Виктория, — всё как-то выглядело театрально, вычурно. Он, понимаете подготовился, оделся в белую рубашку, синие брюки, ботинки, и его поза с раскрытыми руками, как будто он вот-вот вознесётся, говорила о том, что это какой-то продуманный поступок, и он сделал всё по правилам. Так, как надо в таких случаях. Вот, что я почувствовала.

Богдан обошёл стол, внимательно осмотрел люстру, отошёл метра на три и остановился, смотря в одну точку.

— Записка у вас?

— Да, конечно. Как договаривались. Вот, — Виктория подошла к серванту, достала из верхнего потайного ящика сложенный на четыре части лист А4 и протянула его Богдану.

— Я никому её не показывала.

«Я желаю покинуть это измерение. Я хочу уйти из этого мира. Просьба, меня не оживлять и не продолжать мою жизнь. Ты слышишь? Желание моё осознанное и продуманное.»

Прочитав записку, Богдан вдруг отодвинул стул, одним движением залез на стол и улёгся на спину.

— Нет! — вскрикнула Виктория.

— Только не волнуйтесь!

— Он не так лежал. У него голова была там, где ваши ноги. Перевернитесь!

Богдан улыбнулся и перевернулся так, как она сказала. Он лежал так с минуту с закрытыми глазами, а Виктория стояла окаменевшая. Она испугалась. Она увидела что-то в Богдане, чего никогда не видела в людях — от него исходило лёгкое сияние. Богдан открыл глаза, и Виктория ойкнула.

— Подойдите ко мне и посмотрите внимательно вон туда, — он показал ей рукой в правый верхний угол потолка, — прищурьтесь и всмотритесь как следует.

Виктория начала всматриваться, настороженно, внимательно, напряжённо, а ладони стали мокрыми.

— Да, я вижу. Написано «Прости, Марго», так?

Богдан кивнул, он уже не лежал, а сидел на столе.

— А кто она такая, эта Марго? Вы что-нибудь знаете о ней? — тихо спросила Виктория, — я не слышала. Он никогда её не упоминал.

— Да, нет, я тоже не знаю, — задумчиво протянул Богдан, — может быть, это даже и не женщина, а что-то условное. Он же был таинственный, скрытный. Мало ли. Надо подумать.

Но Богдану особо думать было не о чем. Марго опять отказала Орлову. Он пошёл на преступление, а его переход Богдан называл именно так, и ничего у него не получилось. Ну, то есть всё стало бессмысленным, когда он понял, что она не принимает его даров. И к тому же наделал непростительных ошибок. А деньги его никогда особенно не волновали. Даже Виктория это замечала. В человеческой истории всегда наибольшее количество самоубийств случалось среди обеспеченных или даже среди элиты. Скорее всего, он испугался вечной жизни, катящейся по кругу. Да и быть плохим, намного труднее, чем хорошим. Изначально нас слепили с хорошими намерениями, видимо. Интересно, сколько продержится Муслим?

— Я могу у Сухомлинского про неё спросить, но он вряд ли мне что-нибудь скажет. Это единственный человек, с которым Орлов по-человечески общался и иногда мне кое-что о нём рассказывал за завтраком. Он, бедолага, живёт на две семьи, и у него шестеро детей, какая-то смешная история. Хотя для следствия, например, он — она не договорила.

— Что вы подумали? — спросил Богдан.

— Не будет никакого следствия. Умер и всё. Богдан, а что всё-таки значит «Я желаю покинуть это измерение»? Мне кажется, вы многое мне не договариваете. Я понимаю, что вы, наверное, щадите мою психику и прочее. Но неужели Орлов был кем угодно, но только не сумасшедшим хиромантом.