Книга Убрать ИИ проповедника, страница 109 – Лиза Гамаус

— А ты никому не скажешь?

— Н-нет — еле-слышно прошептала Виктория, думая, что она либо сходит с ума, либо он всё-таки, скотина, её разыгрывает и через секунду начнёт орать и оскорблять, — скажи, мне же всё равно, мы же с тобой

— У неё нет имени, но она есть.

— Понятно, — шепнула Виктория, — я тогда на послезавтра беру билеты. Я сама их куплю, не беспокойся!

— Ага, — согласился Орлов таким добрым голосом, что сам испугался. Виктория, конечно, тут же разъединилась, задыхаясь от эмоций и не веря, что так бывает.

Марго вошла в комнату взволнованная и красивая: в белом костюме, с распущенными волосами. Богдан сразу напрягся.

— Ты опять был у Наами?

— Да, только что вернулся. Если честно, в этот раз был перебор. Я не ко всему, видимо, готов.

— Ничего. Ещё немного, и она тебя натаскает. Будешь видеть несколько картинок одновременно и вычленять ту, которая нужнее. Я про Орлова пришла поговорить.

Богдан никогда не мог с ней расслабиться. Он тут же улыбнулся и напустил на себя самый спокойный и умиротворённый вид, на который был способен. Она, конечно, это заметила.

— Садись, — кивнул он на единственное кресло в комнате, а сам сел на кровать, поджав ногу.

— Важные вещи, случаются быстро, намного быстрее, чем второстепенные. Ну, то есть нам кажется, что до них ещё далеко, а они вот они — раз и всё.

— Яснее можно, дорогая? — почуяв неладное, попросил Богдан и в голову пришёл образ Муслима, — что случилось-то? Что-то с Муслимом? — сейчас он увидел Муслима, смотрящего сверху на город. Муслим стоял серьёзный, с каменным лицом и в костюме с галстуком.

— Да.

— Вроде жив, — ответил Богдан, держа в голове образ Муслима, — правда, в большом каком-то смятении. Но он больше рад, чем не рад, — Богдан резко повернул голову и посмотрел Марго в глаза. — Не может быть! Не может быть! Неужели это то, что я подумал? Как?

— Да. Он взял компанию Орлова. Ты же понимаешь, что это значит. Дело вовсе не в компании. Он стал Орловым.

— Муслим?!? — у Богдана в прямом смысле отвисла челюсть, — я, правда, не готов.

— Это нормально. Это происходит в каждом выпуске.

— В каждом выпуске? — переспросил Богдан.

— Я думаю, грань между добром и злом в нашем понимании стирается в том момент, когда мы перестаём верить детским сказкам, условно говоря. А я вообще не знаю, есть ли эта грань. Нельзя остаться у власти, не уничтожив противника. Уничтожив противника, ты становишься злом. Делая хорошие большие дела, мы всегда оставляем после себя слишком много жертв, и это хорошее дело уже автоматически не настолько хорошо. Здесь так.

— Марго! Перестань разговаривать со мной таким тоном! Муслим стал ИИ проповедником? Как такое может быть? Я потратил столько сил, чтобы уничтожить Орлова, работал с его психикой, сам чуть с ума не сдвинул от напряжения, а у Наами под крылом вырос точно такой же враг, да ещё и получивший у неё знания. А я ещё и считал его другом, делился с ним сокровенным, составлял вместе программы. Что это за сумасшедший дом? Кто-нибудь мне объяснит? Да, я примитивный и прямолинейный, но у меня есть хоть какие-то понятия. Чего вообще можно достичь, когда у тебя постоянно выбивают почву из-под ног? Или он двойной шпион? — ухмыльнулся Богдан, — но, — Богдан медленно произнёс почти сквозь зубы, — Муслим ментально не справится. Он не может справиться. Он себя переоценил.