Книга Где моя жена?, страница 22 – Лиза Гамаус

Трудно сказать, только ли имя изображённого образа на портрете сподвигло прабабушку Аврору обратиться к работе Брюллова, скорее, какие-то её личные, никому не поведанные мысли или знакомство с биографией баронессы, но гобелен получился невероятным. Снежана часами могла рассматривать его в детстве, замечая каждую складочку на тюрбане, смотря в глаза этой загадочной женщине и мечтая о своём. Писали, что баронесса была проклята при рождении — быть богатой красавицей, но терять всех, кого любила.

Первый муж преподнёс ей в качестве подарка шкатулку из платины. В шкатулке лежало ожерелье из крупного жемчуга и знаменитый бриллиант «Санси». Снежана ещё ничего не понимала, что значат эти вещи, какова их стоимость, но подумала сразу, как прочитала, что, может быть, дело было в кристалле. Крупные бриллианты — очень неоднозначная вещь, даже опасная для тех, у кого не хватает энергии. Вот это, про бриллиант, она услышала в своей голове, прилетевшим из ниоткуда, и очень удивилась.

Портрет всегда висел на одном и том же месте. Снежана воспринимала его чуть ли не как члена семьи. И ещё… она боялась себе признаться, но чувствовала какую-то общность с этой светской красавицей. И только после того, как Никита, её первая увлечённость, детская дружба, начавшая перерастать в любовь, погиб на стройке, сорвавшись с пятого этажа недостроенного дома, она почувствовала связь с духом баронессы. Стояла не шелохнувшись перед портретом с полузакрытыми глазами. Не плакала. Светлана Юрьевна осторожно подглядывала в щёлочку и крестилась.

Смерть Никиты Снежана перенесла тяжело, но легче, чем смерть родителей. Ей никого не хотелось видеть, кроме бабушки, которая только молча на неё смотрела мокрыми глазами. Девушка стала гулять по городу в тихом и грустном одиночестве пережившего горе человека. В Летнем саду ей было спокойно среди зелени и античных статуй. Иногда брала с собой бабушку, но та не любила новый Летний сад после реконструкции прежде всего из-за того, что оригинальные итальянские статуи восемнадцатого века заменили на белоснежные копии, и сад потерял свою мощь и информацию. Считывать с новодела было нечего.

Уезжая в Москву, Снежана обняла единственного человека, которого любила и которым дорожила больше всех на свете.

— Ба, ты долго проживёшь. Не бойся. Болеть тоже не будешь. Я быстро выучусь и вернусь. На эти каникулы буду.

Светлана Юрьевна поняла одно — Снежана больше, чем обычный человек.

В группу приняли только двух девочек: Снежану и Тамару, невысокую, толстенькую, с румяными щёчками. И вообще без комплексов по поводу своей внешности. Да, короткие ножки, да, круглая попа, которую отовсюду видно, да, волосы вьются мелким бесом, и неизвестно, как причёсываться, но зато она выжила и спаслась от страшного грязевого потока, сошедшего по склону ущелья Адыл-Су. И ещё помогла соседям закрыть дома и вовремя уехать на своих машинах, а не со спасателями в суматохе и спешке. Они проскочили мост до того, как он рухнул. Сели в Приэльбрусье — вещь привычная, но в этот раз было что-то невообразимое. Тамару слушали — она могла предсказывать.

— Завтра поехали в Москву за ботинками, там распродажи уже начались, — сказала Тамара Снежане, как только лекция закончилась.