Книга Где моя жена?, страница 21 – Лиза Гамаус

— Бабушка, скажи ей, своей подружке, тёте Вале, что её дочка станет очень известным архитектором, и они поднимут мальчишек. У неё всё будет хорошо.

Светлана Юрьевна умоляла Снежанку никому о своих способностях не говорить.

— Народ ведь замучает, ты пойми. Народ — это очень трудно, люди в горе начнут просить. Не надо тебе этого.

— Я должна делиться всем, что у меня есть, бабушка. Но я учиться поеду в Москву, есть одно место, где такие учатся, как я.

— Чему же это они учатся? — испугалась Светлана Юрьевна.

— Это парапсихология называется, — объяснила, как могла, Снежанка, — там конкурс очень большой, но я поступлю.

— А как же Никита? Вы же с ним… — Светлана Юрьевна хотела сказать, что парень влюблён в неё с начальной школы ещё, они вместе столько лет, целовались уже.

— С Никитой ничего не получится. Не спрашивай. Я ему уже сказала.

— Что сказала? Как такое можно…

— Я могу.

Снежана никогда не кичилась своей внешностью, но посмотреть было на что: высокая, тонкокостная, хрупкая, с густыми пшеничными волосами. Порода вся в деда, мужа Светланы Юрьевны, профессора историка. Снежана получилась очень похожей на её свекровь Аврору. Свекрови трудно жилось с таким именем в Советском Союзе, особенно в Ленинграде, где на Петроградской набережной стоял один из главных символов Октябрьской революции крейсер Аврора. Его холостой выстрел, согласно легенде, стал сигналом к началу штурма Зимнего дворца. Но свекровь назвали в честь древнеримской богини утренней зари и в честь её матери, тоже Авроры. Не будешь же это объяснять каждому встречному, особенно мальчишкам в школе.

Имя всегда тяготило прабабку. С одной стороны, созвучно эпохе, это обязывало вести себя, как подобает строителям нового общества, с другой, связано с родственными корнями. И тоже обязывало.

Снежана не раз слышала в семье разговоры, что Аврора вела себя чрезвычайно скромно и занималась только детьми и домом. Единственное, куда она тратила энергию помимо хозяйства, оставались гобелены. Она знала все техники, швы, разбиралась в школах дореволюционных мастериц, дед, то есть сын Авроры, вечно искал для неё импортные нитки, мулине, чтобы палитра цветов была самой полной.

Её страстью стали копии известных картин, маленьких, больших, очень сложных, средних, светлых, тёмных, разных школ и веков. Самой красивой её работой, оправленной в богатую золотую раму девятнадцатого века, которую она сама нашла в антикварном магазине, был «Портрет княгини Авроры Демидовой» Карла Брюллова, женщины «пушкинской эпохи». Около двух лет она искала исходники, и кто-то наконец принёс ей схему. Она отдала за неё почти все свои сбережения.

Красавица с тёмно-русыми волосами, в шёлковом платье с корсетом, на голове искусный серо-зелёный переливчатый тюрбан. От картины веет умиротворённостью, и отовсюду просачивается солнечный свет. Современники называли урождённую баронессу Шернваль, шведку по крови, фрейлину и в последствии статс-даму, «Роковой Авророй». Она прожила яркую и долгую жизнь, но её постоянно преследовали смерти любимых. Женихи и мужья, знаменитые и богатые, умирали по воле случая, на поле сражения, от внезапной болезни. Невероятная судьба для женщины, по общему признанию, со скромным и уступчивым нравом. Ей даже пришлось пережить единственного сына.