Книга Сводные. Ты (не) можешь меня любить, страница 39 – Ника Лисицына

— Что? Откуда?

— Думаешь, что ты одна интересуешься его здоровьем? – фыркаю я, глядя, как выражение её лица меняется. В глазах появляется опасный блеск, а губы поджимаются возмущённо.

— Ну ты и гад, Трифонов, – говорит она, резко оборачивая мою ладонь бинтом и затягивая узел. – Не мог мне сказать? Я же переживала!

— Если так переживаешь, то могла бы и чаще звонить им, – говорю, едва не шипя от прострелившей боли. – Хватит, отпусти.

— Что, больно сделала? – щурит глаза, но продолжает держать меня за руку. – Наш Максик бо-бо почувствовал, – тянет издевательски. – Какая плохая у него сводная сестрёнка.

— Ольга, ты ходишь по тонкому льду, – говорю едва слышно.

В душе поднимается гнев.

— А что будет, если он проломится? – улыбка на её губах становится ядовитой.

Сам перехватываю руку, и дёргаю Ольгу на себя.

От неожиданности она едва ли не падает на меня, но успевает упереться в подлокотник.

Взгляд глаза в глаза. Чувствую запах её тела. Её губы прямо передо мной.

— Хочешь проверить? – говорю, и сам слышу, как хрипит мой голос.

— Пусти, – выдыхает она. Сглатывает и облизывает нижнюю губу. – Пусти меня.

В мозгу всё вновь начинает путаться. Желание тараном врывается в тело.

Теперь нас ничто не разделяет. Наоборот, сейчас она в моих руках и в моей власти.

В глазах темнеет. Сердце отбивает набатом одному ему известный ритм. Снова крыть начинает.

— А если не отпущу? – спрашиваю я. – Что тогда?

Она смотрит на меня своим невозможным взглядом. В глазах её вызов. И снова язычок пробегает по нижней губе.

Да бля-я-я-ядь!

Резко дёргаю её на себя и жадно впиваюсь в её губы.

Вот теперь тебе точно не уйти от меня, Барби.

Глава 22

Макс…

Дурею просто. Оторваться не могу.

Ольга в первый момент попыталась вырваться из моей хватки, но разве я могу отпустить свою добычу?

В голове шумит, вся кровь приливает к паху. Мыслить ясно уже не получается.

Ольга, я точно чувствую это, она тоже на грани.

Теперь она сама впивается в спину ноготками и упав на мои колени, начинает тереться об меня грудью.

Твою мать, это же просто отвал башки!

Одна моя рука удерживает её за шею, а вторая… Вторая уже развязала узел из полотенца на груди и ласкает оттопыренный сосок.

Стон из горла Ольги как спусковой крючок. Срывает все предохранители, стирает грани и даёт зелёный свет моим желаниям.

О, да, теперь ничто меня не сможет остано…

От звука дверного звонка Ольга дёргается в моих руках, а я словно под гипнозом.

Похер на всё и на всех. Не отпущу. Только не теперь. Ни тогда, когда она в моих руках и готовая на всё, лишь бы утолить тот голод, что живёт внутри каждого из нас.

— Макс, – она отрывается от моих губ и пытается встать с колен. – Макс, остановись, – стонет Ольга.

— Ты и сама не хочешь, чтобы я останавливался, – говорю, продолжая ласкать её тело, прикусывая шею и оставляя жалящие поцелуи за ушком.

— Нет, остановись! Там кто-то пришёл, – едва не стон рвётся из её горла.

— Плевать. Пусть проваливают, – говорю, в промежутках между поцелуями.

Ещё один звонок.

Готов наорать матом на того гада, который решил прервать нас в такой момент.

— Макс, прошу, – шепчет Ольга и запахивает полотенце на своей груди.

Как же всё это не вовремя, чёрт побери.

Ольга поднимается. Чувство потери режет сознание.