Книга Сводные. Ты (не) можешь меня любить, страница 36 – Ника Лисицына

— Ненавижу тебя, – рычу ему вслед, когда машина скрывается за поворотом. – Как же сильно я тебя ненавижу!

Раздражённо разворачиваюсь и иду в дом.

Чем себя занять, совершенно не знаю.

В душе полный раздрай.

Хочу только одного, чтобы он и правда оставил меня в покое и навсегда исчез из моей жизни.

Варю себе кофе и беру в руки мобильник.

Набираю родной номер и жду ответ.

Один гудок, второй, третий…

— Доченька, – отвечает мама на пятом гудке. – Здравсвуй, родная!

— Мамаочка, привет. Как у вас там дела? Отцу сделали операцию?

— Да, она длилась весь день, сейчас папа в палате интенсивной терапии под надзором врачей.

— Как он? – спрашиваю и в горле встаёт ком.

Хочу быть рядом с ними.

— Всё хорошо. Но реабилитация займёт время.

— Главное, пусть поправляется, – говорю я, и шмыгаю носом.

— Здесь хорошие врачи, так что не волнуйся. Лучше расскажи, вы там как? Максим тебя не обижает?

— Да разве я могу позволить хоть кому-то себя обидеть? – Фыркаю я. – Он укатил на работу. Так что всё идёт своим чередом.

— Вот и хорошо, – говорит мама. – Не ругайся с ним, родная. Он искренне о тебе переживает.

Что? Макс и переживает? Да ладно! Этот гад думает только о своих прихотях.

— Да всё нормально, мам! – говорю я. – Никто не ругается.

— Ладно. Ой, прости, милая, мне пора бежать. Пришёл доктор.

— Конечно, мамочка. Люблю тебя!

— И я тебя, родная, – говорит и мы обрываем связь.

Скучаю по ним неимоверно просто.

Люблю их обоих до безумия.

Я рада, что мама встретила отца в своё время, единственное, что мне не нравится, что у него был сын. Макс. И что я папе не родная. Хотя мы с ним очень близки, и для меня он настоящий отец. Тот, который всегда поймёт и поможет. Тот, кто ради дочери готов на многое.

Но вот Макс моя головная боль.

И кстати, я до сих пор одного так и не поняла, почему Макс решил оставить фамилию своей матери? Может, будь он Агеевым я бы так на него не реагировала? Может так бы я действительно относилась к нему как к брату?

Глупости. Макс, он просто… Макс. И его ничто не изменит. Так и останется на всю жизнь козлом и моим кошмаром.

От скуки листаю дипломный проект, брожу по дому, иду к бассейну.

Решаюсь искупаться.

— А может прямо так поплавать? Всё равно его дома нет.

Улыбнувшись своим мыслям, снимаю с себя одежду и бельё, и долго не думая, с разбега запрыгиваю в воду.

Господи, как же хорошо!

Пару раз от одного бортика к другому, а потом переворачиваюсь на спину и закрываю глаза.

Вода тёплая, и солнышко так приятно греет.

Красота просто!

Вот так всегда было бы, никто тебе не мешает, мозг ложечкой чайной не ковыряет. Эх, благодать! Вот только пить хочется.

Барахтаю ногами, чтобы на спине доплыть к бортику, и развернувшись, начинаю выбираться из бассейна, как от неожиданности просто замираю…

Макс стоит вперив в меня такой взгляд, от которого всё внутри меня просто вспыхивает.

Он точно дикий оголодавший зверь, готовый сорваться в любую секунду, чтобы поглотить свою добычу.

Его взгляд обещает мне настоящую бурю. И никакого спасения.

Желваки ходуном ходят, рука сжата в кулак, а во второй стакан. Она напряжена так, словно вот-вот стакан раскрошится. Весь вид Макса просто кричит о том, что он из последних сил удерживает себя на месте.

Хрямс. Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь…