Книга Живые! Помните погибших моряков! Книга 2, страница 8 – Ольга Блытова, Виктор Блытов

Деньги, потраченные на строительство "Бураковых", могли быть потрачены "с пользой" только в случае участия их в войне с Японией. С момента принятия российским правительством принципиального решения о заключении Портсмутского мира дальнейшее строительство этих 340-тонных миноносцев стало бессмысленным. Вся дальнейшая "эпопея" привела только к огромным денежным тратам, итогом которых оказалось лишь наличие в составе послевоенного русского флота (1906–1914 годы) большого числа устаревших ещё при постройке кораблей. Даже серия "добровольцев" (построенных на добровольные пожертвования эсминцев), имевшая резко увеличенное, по сравнению с предшественниками, вооружение и водоизмещение (500 –700 тонн) только улучшила, но не исправила положение.

По-настоящему современные и качественные эсминцы "Новики" русские судостроители сумели создать слишком поздно. Не построенные к началу войны, эти хорошие для своего времени корабли не успели изменить для России ход войны на море, ставшей гибельной для царизма^[5].

Безнадежно устаревшая система управления не позволила ему реализовать огромнейшие потенциальные возможности, заложенные в Российском государстве, и привела к чудовищной катастрофе 1917 года.

Но именно они и вошли в начало первой мировой войны, как 4-ый дивизион боевых кораблей минной дивизии Балтийского флота. На их дивизион легла обязанность проведения скрытых минных постановок, борьба с подводными лодками, эти корабли исполняли обязанности посыльных судов, так называемых «авизо».

— Сбегать в Мариенхамн – доставить пакет – командовал адъютант командующего флотом на причале. И срывалась с якорей «ветреная француженка» и неслась со всех паров туда, куда ее послали.

эсминец «Ловкий» в море

1914 год – год начала великой войны ознаменовался внезапной гибелью двух «француженок» в один день.

Вот как описывает их гибель непосредственный очевидец, радиотелеграфист с эсминца «Ловкий» С.Лукашевич:

Рано утром 29 ноября 1914 года я перешел в Гельсингфорсе с эскадренного миноносца «Всадник» на эскадренный миноносец «Ловкий» для усиления радиотелеграфной вахты. Вместе со мной перешел на «Летучий» мой сослуживец по кораблю С. Дорошенко.

На корме по шкафуту на рельсовых дорожках 8 миноносцев 4-ого дивизиона стояли погруженные и принайтованные шаровые мины заграждения, предназначенные для установки на подступах в Либаве. Погрузка мин была произведена дня четыре назад, у минных портовых складов, и даже неопытному морскому взгляду невольно бросался в глаза странный груз, даже не прикрытый брезентом или парусиной.

Дивизион шел Сомарэнским фарватером и выйдя с него перестроился группами по два миноносца, взяв курс к южному берегу Финского залива.

Начальник дивизиона держал свой флаг на «Ловком».

Пока шли шхерами нас покачивало сравнительно мало, но стоило только перегруженным и потерявшим остойчивость выйти о маяка Юссара, как с тало сильно раскачивать и заливать леденеющими брызгами рассвирепевшего штормующего моря. Крен корабля достигал 30°, и вода от бушприта форштевня попадала даже в первую и вторую трубы, заливая кочегарки и огонь в котлах. День был ясный и видимость хорошая. Ветер пронзительно стонал в рангоуте эсминца, и в обширных водных ухабах временами скрывались из видимости верхушки мачт миноносцев, следовавших в кильватер друг другу. Многие из команд страдали от качки, но все были на своих местах по боевому расписанию. Район Финского залива, который мы проходили, весьма часто посещался германскими подлодками, и поэтому мы имели ход 17 узлов, держа дистанцию 40-50 кабельтовых.