Книга Живые! Помните погибших моряков! Книга 2, страница 255 – Ольга Блытова, Виктор Блытов

В 12 часов 10 минут, лейтенант Петрович, окончив подготовку линии подачи воздуха и телефонной связи с дополнительным страхующим водолазом, заступил на вахту командира водолазного спуска. И вновь время потянулось медленно и постепенно. В 12 часов 30 минут, водолазы предыдущей тройки вышли из барокамеры, окончив декомпрессию, и отправились спать по кубрикам. И вновь тишина. От желания уснуть спасал большой пятилитровый алюминиевый чайник с крепким, сладким кофе. Дабы хоть чем-нибуть занять рабочего водолаза, Петрович дал ему команду зачищать ножом от краски и ржавчины пятна на легком корпусе затонувшей лодки вблизи крышки торпедного аппарата, для подсоединения обратного кабеля подводной электрокислородной резки. И хоть занятие это было ненужным и бесполезным с точки зрения спасательных работ, все же оно не давало водолазу на корпусе ни уснуть, ни замерзнуть. В 14 часов 50 минут обстановка на водолазных постах оживилась, начала подготовку к спуску очередная тройка водолазов. В 15 часа 10 минут, отработавшая тройка водолазов сменилась и ушла на декомпрессию. И вновь рабочий водолаз начал чистить ножом легкий корпус затонувшей подводной лодки, страхующий водолаз жаловался на жизнь, стоя у водолазной ниши, водолаз обеспечивающий, нахально дремать в приемно-выходном отсеке, периодически стукаясь носом о зажатые в руках шланг-кабели рабочего и страхующего водолазов.

В 16 часов на среднюю платформу водолазного отсека прибыл командир. Выслушав доклад командира водолазного спуска лейтенанта Петровича по ходу выполнения работ, он молча осмотрел лица командира спуска и водолазного врача, проворчал: «Ну, блин! Мы так дослужимся!» и вызвал по «Каштану» старшего помощника, находившегося в Центральном.

— Сергей Иванович! Пришли-ка в водолазный отсек начмеда. И пусть он ту фигню захватит, для бессонницы которая, ну, которой он нас с тобой кормил. А то у водолазов глаза красные, как у мартышек задницы! Сейчас упадут и уснут! Как я их потом будить буду!

— Василий Иванович! Я начмеда пятнадцать минут назад спать отправил.

— Ну ладно, пусть спит, – ответил командир и озабоченно посмотрел на вахтенного водолазного врача.

— Вы все поняли? Товарищ старший лейтенант медицинской службы!?

— Так точно! – Ответил доктор.

— Ну тогда вперед! Здесь командир спуска за Вас декомпрессией покомандует.

И уже вслед убегающему доктору:

— Эту фигню из группы «А» Вам с лейтенантом Петровичем, а вахтенным матросам по пригоршне витаминов! И быстрее! Доктор!»

Доктор вернулся через пять минут, принеся две большие белые таблетки и банку драже аскорбиновой кислоты.

Надо отдать должное чудесам медицины. Минут через 15 п осле того как таблетка была проглочена и запита холодным кофе, Петрович ощутил существенный прилив сил. Спать уже не хотелось, мысли перестали путаться, а спина ныть. И хотя подводники, находящиеся в корпусе затонувшей подводной лодки, так и не закрыли наружную крышку наполненного спасательным имуществом торпедного аппарата, всё вокруг перестало казаться тревожным и пугающим.

Без четверти семнадцать новая тройка прибыла на среднюю платформу и приступила к подготовке к спуску водолазного снаряжения, а в семнадцать прибыл не выспавшийся и от того обиженный на весь свет старший лейтенант Нюк. В 17 часов 10 минут водолазы, находившиеся под водой сменились и пошли на декомпрессию. Петрович тоже сменился с вахты командира водолазного спуска и с полчаса полазив по системам водолазного комплекса, проверяя исправность своего заведования, отправился в свою каюту с мыслью поспать часа четыре. Однако, мысль эта оказалась неисполнимой. Хитрая докторская таблетка для бессонницы добросовестно исполняла своё предназначение и отгоняла сон напрочь. Немного поворочавшись на койке и поняв тщетность своих попыток уснуть, Петрович отправился на камбуз, не без оснований надеясь найти там чего-нибудь поесть. Ещё сутки назад командир распорядился в целях экономии электроэнергии снять питание с камбуза. Теперь горячим подавались только чай и кофе. Моряки питались консервами. Ужин должен был наступить в 18 часов 30 минут, а есть хотелось так, как будто обеда не было совсем.