Книга Море нас (не) услышит, страница 21 – Агата Чернышова

А воевать в отпуске — ну, так себе затея. Нет, мне хватало офисных склок и распихиваний локтями всех и вся. Кстати, эта удушливая атмосфера тоже начала меня доставать. Сейчас приму душ, покурю на балконе, сидя на пластиковом стуле и задрав ноги на перила. А потом посмотрю в ноуте вакансии. Менять жизнь, так менять!

Но сначала в душ. А потом, отдохнув, может, и на море пойду. Там думается лучше всего.

— Так, скажу сразу, не надо думать, что я твоя собственность! — выпалила я и тут же поняла, насколько всё это глупо и клишировано. Подобные фразы говорят сериальные героини, и за этими громкими заявлениями обычно читается всегда один и тот же подтекст: «пока ещё не твоя, но жажду ею стать».

Нет, и это тоже не для меня!

— Почему же? — удивился Игорь так искренне, а потом улыбнулся, как сытый и обласканный хозяйкой кот. Блин, коты же не улыбаются!

— Это надо объяснять?

— Надо, нам давно надо было объясниться, — продолжил мой курортный мужчина совершенно серьёзно и допил, гад, мою бутылку воды.

— Давно, — я улыбнулась. — Сколько мы знакомы? Пять дней? А впереди ещё неделя, и всё.

— Ты всегда стремишься всё просчитать? Это невозможно. Может, неделя, может, больше, а если и так, то к чему тратить драгоценные минуты на спор?!

Он подошёл ближе, и вся моя уверенность в собственной правоте растаяла, как утренний туман над озером. Именно такими тёмными омутами были его глаза, смотревшие мне в душу.

Я позволила себя обнять, позволила уложить в постель, скрыв радость оттого, что больше не надо ничего объяснять. «Я не позволю себя использовать!» — глупая фраза. Позволю, пусть так, пусть его руки гладят моё тело, а губы целуют там, где и сказать нельзя, потому что одно дело чувствовать прикосновение его языка к самым сокровенным струнам женского естества, другое — обозначать это сухими, казёнными или пошлыми, гаденькими словечками.

Мне было хорошо, его руки, губы, язык вполне могли бы довести меня до оргазма, но нет, я хотела снова почувствовать, как наши тела соприкасаются, как в паху вспыхивает солнце и рождаются миллиарды новых ощущений. Хотела, чтобы разговаривали наши тела, пели натянутые струны внизу живота, и чтобы прочувствовать миг блаженства так остро, будто обухом по голове. Хотелось отключиться и понять, что я узнала его полностью, не как человека, на это не хватит и жизни, а как мужчину.

Узнала и теперь могу быть свободна от манящего запаха его паха, смешанного с ароматом моих соков, всё вместе это соединялось в один безумный плотский букет нестерпимого удовольствия!

Какое-то время мы просто лежали в объятия друг друга, пока не замёрзли и не накрылись покрывалом по шею. Это понравилось мне ещё больше: сверху всё чинно, а если заглянуть под одеяло, то сразу видно, что скромности здесь не место.

— О чём думаешь? — спросил он, поцеловав в лоб. — Опять о будущем?

— Нет, просто лениво на тебя таращусь, — засмеялась я, удивившись, что сказала правду. И в самом деле, я сейчас не беспокоилась ни о чём и не гадала, как же мы расстанемся. Легко или с надрывом? Кто уйдёт первым: он или я?

— Вот и правильно, и я не хочу, чтобы мы в постели говорили о ком-либо третьем. Неважно, кто это будет. Даже твоя школьная любовь или первый мужчина.

— Ты думаешь, что у меня их было много? До фига и ещё сверху, верно?