Книга Море нас (не) услышит, страница 10 – Агата Чернышова

Надо ли говорить, что до двадцати четырёх лет Надя всё ещё оставалась целкой? Потом, по её собственной версии, она снюхалась с наркоторговцем и отдалась ему на засаленном вонючем матрасе в притоне, маскирующемся под ночной клуб.

На самом деле поговаривали, что после грандиозной ссоры с родителями она просто надела на морковку презерватив и порвала себе символ непорочности, да ещё и с вызовом в глазах показало дело своих рук и оранжевого бесстыдного корнеплода родителям, которые после такого на две недели заперли её в частной клинике, где лечат депрессии.

Я прекрасно верил этой второй версии, её мне рассказал Влад, младший брат, он всегда был в курсе всех новостей тусовки и тех, кто должен был в неё входить, но по разным причинам избежали стать в ряды молодёжного беззаботного братства.

Надежду Троянову никто не отпустил бы в клуб, да и кавалеров просеивали через такое мелкое сито, что даже сам Билл Гейтс или Илон Маск были бы признаны недостойными.

До номера мы дошли за минут десять. Я улыбался, вспоминая морскую нимфу и вкус её жадных губ, да и объяснять что-либо своей навязанной подруге не было никакого желания. И всё же придётся сказать пару слов.

— Без истерик и слёз, — предупредил я её, когда дверь номера захлопнулась. — Ты знаешь, что об этой поездке было условленно заранее между нашими отцами. И то, что мы пару раз перепихнулись, ничего не значит.

Она поджала пухлые губки, накаченные на деньги её грёбаного папаши, который делал всё что угодно, чтобы откупиться от жены и дочки. Господин Троянов давно перетрахал всё что движется в пределах его зоны комфорта и старался меньше бывать дома, за что я его не винил.

Жена, повёрнутая на красоте дочери и построению её модельной карьеры, потому как не удалась собственная, и дочь, абсолютно покорное и безвольное существо, у которого время от времени случаются приступы истерики и депрессии. Дурдом, словом.

— Временами ты просто мерзкий ублюдок, — произнесла наконец Надя и открыла рот, чтобы ещё сказать что-то, но передумала, да так и застыла, как рыба, выброшенная на берег.

— За которого ты всеми правдами и неправдами собралась замуж, — усмехнулся я, повернувшись к ней спиной. Где там у меня были сигареты?

— Сам знаешь, что мне тебя рекомендовали, как достойного мужчину, — выдохнула она. Наверняка таращится сейчас и не понимает, как это реальность разбивается о розовые мечты девочки, прожившей в пряничном королевстве двадцать с лишним лет.

Собственно, мне было её жаль. Это одна из причин, почему я согласился на весь этот фарс, предложенный отцом. Он и так был разочарован, что сын не пошёл по его стопам и предпочёл работу геоэкологом корпению над финансовыми отчётами, так ещё и когда я заявил, что не собираюсь жениться на дочке его партнёра по бизнесу, так вообще принялся угрожать, а, поняв, что и это не возымело действия, просто сказал:

— Ну ты съезди с ней на недельку, а там видно будет.

— Ты же сам меня учил, что плохие новости надо говорить сразу, а не расшаркиваться. Так человеку легче будет принять горькую правду и понять, что это не конец света!

— Ну что тебе сложно?! Я её в жёны тебе не предлагаю! Девочка посмотрит по сторонам, может, увидит кого и подостойнее тебя.

Отец сказал это таким тоном, будто предложенный им сценарий должен немедленно воплотиться в жизнь! Я согласился в обмен на его обещание спонсировать мою поездку на конференцию в Исландию. Надо было копить, Игорёк!