Книга Развод. Твоя ложь белее Снега!, страница 7 – Дина Трубецкая

Я медленно киваю. Он выдыхает с каким-то облегчением, улыбается и уже почти тянется ко мне, чтобы обнять. Я резко останавливаю его жестом.

— Не спеши радоваться. Может, сначала ты скажешь мне что-то? Или лучше я спрошу сама. Это правда, что Вика беременна от тебя?

Он застывает, словно его ударили током. Потом отводит взгляд, теребит край рукава — привычка, которую я знаю слишком хорошо. Так он делает, когда врёт.

— Алёна… я… — начинает, — это всё как-то… случилось. Ты же знаешь, как я хотел ребёнка. Мы столько лет пытались, а Вика… ну…

— Что, Вика оказалась под рукой? — перебиваю, не повышая голоса. — Удобное совпадение.

Он морщится, но не от вины, а от раздражения.

— Хватит. Сейчас не время для упрёков. Главное, что ты тоже ждёшь ребёнка. И теперь я буду рядом.

— А Вика? — спрашиваю спокойно.

Он замолкает, потом выдыхает:

— Ну, буду помогать финансово. Не брошу же я её совсем. Но жить буду с тобой, естественно, — говорит это таким тоном, будто речь идёт о ремонте машины, а не о чужой жизни и чувствах.

— Отлично, — выдыхаю с сарказмом. — То есть официально ты со мной, а неофициально будешь периодически навещать её?

Он раздражённо вздыхает, откидывается на стуле:

— Алёна, не начинай. У нас всё будет хорошо. Я же с тобой.

— В смысле «с тобой»? — усмехаюсь. — Ты уверен, что сможешь ходить туда, где у тебя растёт ребёнок, и при этом строить семью со мной? Или ты решил делать график: понедельник‑среда‑пятница — я, вторник‑четверг‑суббота — Вика?

Он вспыхивает, встаёт, начинает ходить по палате, как зверь в клетке.

— Да при чём тут Вика? Я сказал, всё кончено. Мы будем встречаться только ради ребёнка.

— Кирилл, — говорю я тихо, — ты даже сейчас врёшь.

Он резко поворачивается ко мне.

— С чего ты взяла?!

— Потому что, когда ты врёшь, ты никогда не смотришь в глаза. И всегда трёшь запястье левой рукой. — Я указываю на его руку. Он замирает. — Видишь? Даже сейчас.

Он останавливается, в глазах мелькает растерянность, а потом раздражение:

— Хорошо, и что теперь? Ты меня бросишь? Оставишь нашего ребёнка без отца?

Я вдруг понимаю, что устала.

Настолько устала, что сил кричать или плакать уже нет. Смотрю на Кирилла спокойно и неожиданно для себя говорю:

— Этот ребёнок не от тебя.

Его лицо бледнеет, будто кто-то выпустил из него весь воздух.

И в палате наступает такая тишина, что слышно, как за окном падают снежинки.

Документы на развод приняли, но сказали приходить после новогодних праздников. Я ожидала чего-то драматичного — слёз, истерики, скандалов.

Но нет.

Просто спокойно подала бумаги, выдохнула и поехала домой. Точнее, туда, что теперь называется моим домом.

Из нашей квартиры я съехала сразу же. Не хочу больше видеть ни дорогие кожаные диваны, ни ту огромную ёлку, которую в этом году наряжала с Викой и под которую она мне так «удачно» сообщила про свою беременность от моего мужа, ни даже вид из окна на заснеженный парк.

Теперь у меня маленькая, старая однушка на окраине. Скрипучие полы, обои местами выгорели, ванная такая маленькая, что если я чуть поправлюсь, точно там застряну.

Но в ней как-то уютно. По-домашнему, что ли. Да и денег больше нет.

Почти все деньги теперь уходят в копилку для малыша. И, конечно, на куклу Дмитрия, которая стоит, похоже, как чугунный мост.