Книга Бес в ребро – нож в сердце, страница 45 – Полина Рей

Я была женщиной, по гордости которой знатно потоптались. И теперь предпочитала идти по жизни без тех людей, которые это сделали. И очень надеялась, что Эдик помнит всё и понимает, что это не могло закончиться воссоединением.

— Я имел в виду не это, Юля. Знаешь, у меня ведь было много времени на то, чтобы очень крепко обо всём подумать.

Сидя напротив мужа, я смотрела на те черты, которые раньше были для меня роднее некуда, и понимала, что всё давно в прошлом. А тот ребёнок, которого я вынашивала, будет только моим. И точка.

Словно прочитав эти мысли, Эдуард начал сбивчиво говорить:

— Я хочу растить нашего ребёнка с тобой, Юлечка. Я не знаю, что на меня нашло, когда я захотел быть с Тосей. Просто она была такая… другая. Смешливая, как будто из другой вселенной… А если ты не дашь мне шанса снова быть рядом, то хотя бы отца у нашего малыша не отнимай! Дети – моё всё! Маша это подтвердит… Я готов за неё хоть в огонь, хоть в воду…

Я замотала головой и вскинула руку, давая понять, чтобы Эдик замолчал. Все эти его слова были такими запоздалыми, такими неважными…

— Это очень похвально, но мне совершенно не нужно твоего участия, Журавлёв. Я смогу воспитать сама своего ребёнка. Да-да… Своего, а не нашего. Он ведь для тебя обуза, я помню.

Поднявшись на ноги, я поняла, что мне совершенно не стоило сюда приезжать. Тот нож, который загнал мне по рукоять в сердце Журавлёв, когда ему в ребро ворвался бес, сейчас стал таким эфемерным. И боли от удара почти не осталось, она была в прошлом.

— Не нужно меня больше дёргать, Эд. Вопросы с твоими родителями мы решили сами, без твоего присутствия. Ну а развод и раздел имущества проведём с помощью адвокатов. В остальном… здоровья тебе. И займись собой. Мне докучать не стоит.

Я направилась к выходу из палаты, искренне надеясь, что Журавлёву всё понятно. Он окликнул меня, когда я почти переступила порог и ушла.

— Юль… У меня вообще нет шансов? – спросил Эдик.

Я, не оборачиваясь, коротко мотнула головой.

Говорить ничего не стала, просто было незачем.

Всё у нас с почти бывшим мужем решилось уже давно.

И бесповоротно.

Эпилог

Сегодня Тося видела сына в последний раз.

Его родители, которые усыновили Митю, гуляли с ним, как и обычно, в пять часов вечера вокруг дома. Он был в надёжных руках, но у Антонины всё равно сердце было не на месте, хоть она и понимала, что так лучше.

Прежде всего – для Мити.

Она согласилась на то, чтобы его забрали на воспитание, далеко не сразу. Сначала долго мучилась, потом – выслушивала увещевания со стороны Тимофея, которые очень быстро перешли в угрозы.

А так как кроме Тима податься Тосе было больше не к кому, она, скрепя сердце, всё же подписала все бумаги.

Новоиспечённые родители Мити были не против того, чтобы она тоже принимала участие в жизни сына, но Тимофей был непреклонен. Пару раз ей можно было узнать о судьбе ребёнка, но не больше. А вообще Тим как с цепи сорвался. То изрядно пил, то пускал в ход кулаки… Последнее Тося брату, который теперь был её мужем, не позволяла, но иногда нет-нет, да не справлялась с силищей Тимофея, вот и ходила потом в синяках.

А он и прощения у неё не просил, и очень скоро это стало вообще нормой.

Но Тося никуда не уходила. Во-первых, любила этого козла. Во-вторых, некуда было податься.