Книга Бес в ребро – нож в сердце, страница 37 – Полина Рей

— Подождите! Я ничего не понимаю.

Когда же посмотрела на свёкров, они переглянулись, и Марина Дмитриевна послала мужу нечто вроде «давай я». И начала рассказывать.

Она говорила про то, как Тося и Тимофей росли вместе, как у них случилась связь. И как он и стал отцом её ребёнка, что уже даже было подтверждено документально. Как они хотели облапошить Эдика и Машу, заполучив их недвижимость. И как Мария продолжает пребывать в грёзах, планируя строить отношения с этим сельским козлом. Именно так его назвала свекровь, чем меня порядком удивила.

А я сидела, слушала их и не понимала, что именно чувствую по данному поводу, потому что ощущений было очень и очень много. И все – совершенно разнообразные по характеру.

— Мы очень ошиблись, Юля… И не знаем, как себя дальше вести. Но понимаем, что ты очень сильно невинно пострадала… А ещё, что у нас есть внучок, которого ты носишь. И которому мы задолжали.

Это было очень неожиданно. Я предполагала, что они станут просить, например, попытаться повоздействовать на дочь. Ну или принять обратно Эдика, раз уж оказалось, что у него бастардов на стороне не народилось. Однако речь шла о другом, и хотя я подумывала, что свёкры всё же выставят какие-то условия, мне было даже интересно, как они собирались возвращать долги моему ещё нерождённому ребёнку.

— На дом тот ипотека оформлена, мы решили её сами платить и жить там. А тебе свою квартиру отпишем, – проговорил Александр Борисович уверенно. – И не волнуйся… Я же вижу, что подозреваешь что-то, – добавил он, читая меня, как раскрытую книгу.

Впрочем, я и не скрывала своих мыслей, потому что хотелось откровенности, а не каких-то экивоков, которые ни к чему хорошему никогда не приводили.

— Не думай, что попросим что бы то ни было взамен, – кивнула Марина Дмитриевна. – Родишь внучка и решишь, что не хочешь нас к нему подпускать – так тому и быть. А если дашь возможность с ним видеться – мы будем счастливы, Юленька.

Это было весьма внезапно и выбивало из колеи. Я сидела и искала подвох, понимая, что мне свёкры вряд ли выдадут, в чём здесь состоит тот подводный камень, на который я непременно наткнусь.

Интерпретировав моё молчание совершенно верно, Александр Борисович продолжил настаивать:

— Завтра же мы можем поехать к нотариусу и начнём собирать документы. Чтобы ты не думала, будто мы сегодня решили так, а через время – иначе.

Я сделала глубокий вдох и поинтересовалась:

— А что обо всём этом Эдик думает? Или он не в курсе ваших решений?

Свёкры переглянулись. Марина Дмитриевна поджала губы и ответила:

— Сын сказал, что ему теперь всё равно… на жизнь его. Тебя он потерял, к ребёнку вашему ты его явно не подпустишь на пушечный выстрел. Ну а дом он для Тоси покупал, так что теперь уж точно всё прахом пошло.

В целом, выходило даже складно, если всё же свёкры обрели ум настолько, что понимали истинную ценность того, что ещё оставалось в их жизнях.

— Мне нужно посоветоваться с юристом, – ответила я, не скрывая ничего. – Если он скажет, что меня ни к чему этот ваш дар не обяжет…

Я только произнесла эти слова, как свёкры стали заверять:

— Мы тебе поможем все налоги заплатить, или что там ещё будет нужно. Я просто в этом не разбираюсь, – проговорила Марина Дмитриевна.

— Точно-точно… мы с Маришей ещё ого-го! Списывать на берег нас не надо! Сдюжим!