Книга Лиля меняет пароль, страница 2 – Райна Фотева

— Привет, — взволнованно произносит Руслан, переживая, что не успел своевременно ответить на звонок, — алло, Оль?

— Привет, — отвечает она, подтверждая, что никто не опоздал.

На улице холодно и сыро, под ногами скользко из-за листьев — это осень, ребята, и это нормально. Руся, зажимая плечом телефон, быстро натягивает на руки кожаные перчатки и прячет подбородок под шарф. Фонари только зажглись, подсвечивая блестящий асфальт и спешащих людей, но Руслан не замечал никого, слушая сестру. Сегодня она снова говорила о Никите, своем единственном сыне. С тех пор как пару месяцев назад ему исполнился двадцать один год, она всё больше тревожилась, понимая, что разлука с ним неизбежна. Никита мечтал о Москве и до сих пор не уехал только потому, что его возлюбленная пока не была к этому готова.

Слушая Олю, Руслан вспомнил себя в этом возрасте: ему как раз был двадцать один год, когда он перебрался в столицу, больше в поисках себя, нежели следуя серьезным планам, которые сейчас строил Никита. Руся в Москву скорее «бежал», чтобы начать все сначала, обнулить всё, что еще оставалось до этого нового большого старта: нежеланный брак, закончившийся крахом, и предательство родителей, вынудивших его вступить в этот брак. Он жалел лишь, что покидает маленького сына и Олю. Уехать в Москву, не пытаясь спасти свою переломанную жизнь, а стремясь к высокому, — правильный мотив, — подумал Руслан, сделав второй важный вывод за вечер. Донести эту мысль до сестры было сложнее, потому что материнское сердце и мужская логика — вещи полярные по своей природе: материнскому сердцу чужда рациональность, а в мужской логике совсем нет места чувствам. Поэтому Руслан просто пообещал сестре, что встретится с племянником и по-мужски поговорит с ним, не уточняя, какие именно мысли будет доносить. Олю это устроило, и по тому, как смягчился голос, стало понятно, что ей стало спокойнее. Руслан не знал никого нежнее, чувствительнее Оли, а для неё он был бесстрашным рыцарем — такие вот две части одного мифического человека, который существовал где-то за пределами нашего зрения.

Когда Руслан наконец приходит в пункт своего назначения, преодолевая осеннюю непогоду и тяжелый мыслительный процесс, напоминающий мясорубку, перемалывающую огромные куски его жизни, лицо у него тревожное, а взгляд напряженный. Он долго сидит на чужой кухне, наблюдая, как двое мальчиков дошкольного возраста строят оборонительные сооружения из игрушек вокруг огромного черного пса, лежащего в проходе, расставляют целящихся из различного оружия солдатиков. Когда один из полководцев оказался на носу у собаки, пес открыл глаза и лениво посмотрел на детей. «Стреляй!» — закричал младший из кудрявых мальчишек, и по квартире разнесся звук, напоминающий треск автоматной очереди. Бой продолжался, пока поднявшаяся на лапы собака, разворачиваясь, не снесла пушистым хвостом целый батальон.

— Выживших нет, — услышал Руслан из коридора, и дети залились хохотом, а собака, пройдя в кухню, улеглась под столом, задев ножку и сдвинув мебель на пару сантиметров.

Несколько минут спустя я вхожу в кухню, поправляя на затылке хвост из длинных русых волос. У нас, как обычно, бардак, но мне сейчас вообще не до этого, поэтому игнорирую всякие угрызения совести, протягивая руки к Руслану, приглашая его обняться, как мы делаем уже много лет при встрече или прощании. И это единственное, что разрешает нам мой суровый муж, принимая в качестве друга своей жены другого мужчину.