Книга Измена. Острые грани правды, страница 13 – Олеся Рудая

Уже у Олиной двери, я набрала маму. Просто чтобы узнать про Бусю. Если Оля позволит, я заберу его. Но а пока я должна знать, что с ним всё хорошо.

Голос у мамы был странный, виноватый, уклончивый.

— Ну, он… вроде ничего. Поправляется.

Я всё поняла. Всё стало ясно по одному её «вроде». Они не лечили его. Или случилось что-то ещё.

— Я сейчас приеду, заберу его, — сказала я твёрдо.

— Нина! Вадим…

Снова она завела пластинку о Вадиме. При первом же упоминании его имени я положила трубку.

Я не могла оставить Бусю у мамы. Его нужно забрать.

Я метался у подъезда её матери, не в силах заставить себя уехать.

В кармане лежала проклятая записка, найденная на кухонном столе: «Я ухожу от тебя. Не ищи»

Я не мог поверить её содержимому. Как и не мог отпустить Нину. Уж точно не сейчас.

Казалось, если просто постоять здесь подольше, Нина появится. Или её мать сжалится. Или стены дома внезапно расскажут мне, что же я такого совершил.

Дверь распахнулась, и на улицу вышел её брат. Он посмотрел на меня с укором, тяжело вздохнул и спустился по ступенькам.

— Чего ты тут забыл, а? Тебе же всё уже сказали, — его голос был усталым и раздражённым.

— Я хочу видеть жену, — выдавил я. Внутри всё закипало от бессилия. — Я имею право знать, что происходит.

— Она не хочет, Вадим. Всё.

— Но почему? — мой голос сорвался, став выше. — Объясни мне, чёрт возьми, почему? Ещё недавно всё было хорошо, а потом — эта записка и полная неизвестность!

Он молча достал пачку сигарет, неспешно вытащил одну, прикурил. Потом поднял взгляд вверх, к окну их квартиры, будто там, за стеклом, кто-то наблюдал за нами. И в тот же миг штора на втором этаже дрогнула, едва заметно колыхнулась.

— Вадим, — он выдохнул дым, глядя куда-то мимо меня. — Поверь. Я пытался с ней поговорить. Но она ни в какую. Видимо, ты очень плохо поступил.

— Но как?! — я схватился за голову, сжимая виски. Это был жест отчаяния, но на него он не среагировал. — У нас всё было хорошо! Идеально! А потом — бац! Но что я сделал?

Он покачал головой, снова затянулся.

— И почему вы все просто встали на её сторону? — продолжил я, чувствуя, как гнев и обида подступают к горлу. — Вы же знаете меня! Вы же знаете, как я её люблю!

— Мы пытались вступиться, — его голос стал тише. — За перемирие. За ваш брак. Умоляли её просто поговорить с тобой, выслушать. Но…

Он замолчал, снова глянув на окно. Это «но» повисло в воздухе тяжёлым, зловещим нарывом.

— Но что? — прошептал я, уже почти не надеясь на ответ.

— Но… — Он потушил сигарету, раздавив огарок о стенку урны. — Я не собираюсь защищать тебя, рискуя стать врагом собственной сестре. И мама не станет. Разбирайся сам с тем, что натворил. А мы и так перед ней виноваты.

Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах впервые промелькнуло не раздражение, а что-то похожее на жалость.

— Она видела кое-что. И этого ей оказалось достаточно, чтобы уйти.

Он тяжело вздохнул, снова затянулся, достав из пачки вторую сигарету.

Но что она могла такого увидеть? Документы на квартиру? Сообщения?

— Помоги мне, как мужик мужику, — почти взмолился я от безысходности.

— Лучше уж вы разбежитесь, чем мы потеряем сестру и дочь, защищая тебя. — отрезал он, выдыхая дым.

— Встань на моё место! А если твоя жена возьмёт и уйдёт? Пропадёт с детьми? Я же места себе не нахожу!