Книга Бывший. Ты (не) папа, страница 20 – Елена Сага

Каждое слово било под дых, точнее и больнее любого кулака. Воздух перехватило. Я стояла, парализованная, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец, а внутри все сжимается в тугой, болезненный комок.

«Что ты можешь знать?» — пронеслось в голове вихрем в ответ этой разряженной, ядовитой кукле. — «Что ты можешь понимать, маленькая Барби, проданная по сговору двух стареющих светских львиц? Ты живешь в мире, где все решают деньги и связи, а не подлые спектакли в гостиничных номерах! Тебя не подставляли. Не делали без вины виноватой. Не отнимали самого дорогого человека, ломая тебе жизнь одним махом. То, что я пережила, не пожелаю и врагу».

Беспомощность душила горло. Хотелось кричать, рвать на себе волосы, доказывать, что все было не так. Но язык не поворачивался. Он будто онемел от давней, въевшейся боли.

И тут, сквозь этот хаос обиды и ярости, как луч солнца сквозь грозовую тучу, пробилась мысль о ней. О моей Аленке.

«Самое светлое, что у меня осталось от любви — она. Моя дочка. Мое чудо. Мой лучик света, родившийся из того самого кошмара. Она — мое главное оправдание, мой щит и мой самый большой выигрыш в той подлой игре. Я выстояла тогда ради нее. И я выстою сейчас. Ради нее. Ради того, чтобы у нее была крыша над головой, еда на столе и будущее, которое я сама для нее построю. Все это — ради нее».

Это осознание не сделало меня сильнее физически. Руки все так же дрожали, а на глаза наворачивались предательские слезы. Но внутри, в самой глубине души, что-то твердо встало на место. Я была жертвой, а не преступницей. И я была матерью, сражающейся за своего ребенка.

Я не стала ничего говорить этой расфуфыренной хищнице. Я просто посмотрела на нее. И, кажется, в моем взгляде было уже не отчаяние, а что-то иное. Что-то, что заставило ее на мгновение смолкнуть. Потому что против правды, какой бы горькой она ни была, бессильны любые, даже самые нарядные, куклы.

И в этот момент дверь кабинета Егора распахнулась. На пороге стоял он сам. Его лицо было мрачным, взгляд был устремлен на Кристину.

— Что здесь происходит? — его голос прозвучал тихо, но с такой металлической холодностью, что даже Кристина вздрогнула.

И тут произошла мгновенная метаморфоза. Из разъяренной фурии она превратилась в кроткого, испуганного олененка. Ее плечи опустились, взгляд стал жалобным и невинным.

— Егорушка, милый, я просто пришла тебя проведать, — она заговорила вкрадчивым сладким голосом, делая шаг к нему. — Соскучилась...

— Мне некогда заниматься пустыми разговорами, Кристина, — он произнес ровно, отсекая любые возражения. — Тебе не пора на учебу?

Затем он перевел тяжелый взгляд на меня. И мне показалось — нет, я увидела в его глазах не просто досаду или злость. Там была грусть. Глубокая, старая, как мир, грусть.

— Алиса. Принеси мне кофе.

С этими словами он развернулся и ушел в кабинет, захлопнув дверь прямо перед носом у Кристины, которая уже открыла рот для нового жалобного послания.

Эмоциональные качели добили меня окончательно. Я стояла, чувствуя себя абсолютно выжатой и опустошенной.

Кристина медленно повернулась ко мне. Ее кукольное личико снова исказила злая гримаса.

— Что застыла, прислуга? — прошипела она так, чтобы он не услышал. — Тебе сказано — кофе. Выполняй.