Книга Измена (не) моя любовь, страница 89 – Анна Эдельвейс

Отец Оли знал какая ты, Серёжа, мразь. Насовал кругом камер и звукозаписывающих устройств. Это прям были не кабинеты переговоров, а настоящие студии продакшн.

— Подождите, подождите. Давайте обговорим все условия развода, я готов проявить самые благородные качества своей души. Отдать должное и даже больше Ольге.

— Да, мой хороший, так и будет. Отдать придётся всё. Понимаешь, нет? Всё до последней нитки, если хочешь добраться до нар живым, это раз.

— Так, мне надо посоветоваться.

— С Маринкой, что ли? Ну, Маринку на суде встретишь. Подлог документов, мошенничество по сговору, запугивание, шантаж.

Ищи адвоката. Иди, Жданов. Чтоб через пару дней духу твоего в доме Оли не было. Хозяйка возвращается.

Он как то боком сунулся вон их хаммера, я его напутствовал:

— Серёжа, не послушаешь, я зарою тебя где поймаю и напишу на холмике — я предупреждал.

Вечерело, дел ещё была куча, надо было торопиться. В конце концов, я обещал вернуться к самой лучшей беглянке на свете. Ишь ты, что удумала — умудрилась билет на поезд купить. Нет уж, Олюшка. Больше никаких путешествий в одиночку. Только вместе. И в горе и в радости.

Вьюга за окном расшалилась. Комья снега влетали в огромные витражные окна со звоном. Ветер выл, рассыпая снежные искры так, что стоя у окна я не видела въездных ворот. Фонари во дворе расплывались жёлтыми лунами, деревья раскачивались как мачты кораблей, продирающихся сквозь непогоду. Я переживала, как Матвей доберётся до дому по такой непогоде.

За спиной потрескивал камин, на ковре перед ним лежал Бен — наш лабрадор. Оранжевые тёплые сполохи от огня пятнали спину пса, отражались в огромном зеркале, плясали своё очаровательное жаркое танго.… Мне всегда нравилось смотреть в первобытную мистику огня в камине. Наблюдать. как тонкие струйки жидкого огня пробираются под раскалённые угли, как сизым пеплом тянет на себя покрывало прогорающая зола…

Неслышно со спины подошла Ниночка,

— Оленька, подавать ужин?

— Подождём Матвея…

Милая Нина, наша бессменная фея, волшебница уюта так и трудилась в своём амплуа домоправительницы. Внешне она ничуть не постарела, держалась молодцом. Мы с Матвеем давно предложили ей отличную пенсию, купили квартиру, но она ни в какую не собиралась отправляться на покой. Жила во флигеле рядом с нами, утренней звездой начинала пробуждение нашего дома.

Мы переехали сюда сразу, в дом, из которого однажды я бежала, как только Матвей выгнал отсюда Сергея. Кстати, после моего возвращения возвратились повар и горничная.

Сейчас даже вспомнить больно, как трудно мне было вернуться. Поначалу я даже не хотела переступать порога, у меня в душе бушевало столько чувств! Здесь меня предал человек, которому я поверила в своё время, подруга оказалась настоящей змеёй.

Танюшка, моя лучшая терапевтическая душа-девчонка быстро вытряхнула из меня эту дурь. Я и вправду одумалась. Причём здесь измена мужа, предательство? Этот дом моё родовое гнездо (можно же так сказать?), я здесь родилась, стены хранят память о моей маме, об отце, о тех счастливых днях, когда мы были все вместе.

Как то раз, оставшись одна, я вынула ту скатерть, помните, такую красно-чёрную. Я ещё поклялась в день поминок, в минуту того страшного предательства, что я буду сидеть за столом, накрытым её и буду победительницей? Так вот, я достала эту скатерть и плакала. Жернова памяти с хрустом перетирали моё сердце, выжимая из него яд обиды.