Книга Измена (не) моя любовь, страница 85 – Анна Эдельвейс

— Ты как?

Я догадалась, Дима успел ему доложить.

Мажордом исчез незаметно, я сидела молча не в силах произнести слово. Что я должна Матвею сейчас сказать. Что врала всю дорогу, что опозорила его дом, что по моей вине случился скандал⁈

Матвей выжидательно смотрел на меня, вытер большим пальцем слезинку, предательски скатившуюся по моей щеке:

— Эй, малышка, ты чего?

— Матвей, прости меня.

— Не понял. Ты что, не выйдешь за меня?

— Я давно хотела тебе сказать, всё как то ни к чему это было. Меня не Маша зовут. Вот.

— Гражданочка Орлова Ольга, это давно для меня не тайна.

Я хлопала глазами. Так глубоко вздохнула, будто вынырнула на свободу. То есть, он знал? А… но откуда.

Матвей коснулся моих губ лёгким, нежным поцелуем, мои губы шевельнулись ему в ответ

— Этот поцелуй в твоём исполнении — это неправда?

— Это самая искренняя правда. И самая моя большая ошибка. И твоя ошибка.

— Я никогда не ошибаюсь. Разве я не говорил об этом?

— Я замужем.

— Твой муж безвозвратно потерял тебя.

— Ты много не знаешь обо мне, Матвей.

— Я знаю тебя на вкус.

— Нет, подожди. Постой, Матвей. Послушай. Я как и все, начинаю врать, когда мне надо защитить свою жизнь. Я врала именно поэтому. В той жизни меня бросил собственный муж, пригрев мою лучшую подругу и украв все деньги. Меня выгнали. Я об этом узнала после похорон, растерялась. Адвокат заболел, я пыталась выжить.

Он снова целовал меня, забирая в себя всю мою боль:

— Оля, я знаю о тебе всё. Встречался с Цоллером. Кстати, он ждёт тебя. Так что, я знаю о тебе всё, что ты так стеснялась сказать. Побег на завтра готовила?

— Да, на завтра.

— Оля, поехали, развеемся. Хочешь, в ресторан поедем, к тебе пристанут, я подерусь?

— Идея плохая, но мне нравится. Давай, но не сегодня.

— Тогда покатаю тебя по окрестностям.

Матвей, не спрашивая меня, схватил за руку, потащил за собой. К моему удивлению, мы оказались не в хаммере, а в лёгком кабриолете с откинутым верхом.

Матвей лихо вырулил куда-то в темноту, мне было всё равно куда. Я ещё не остыла от пережитого позора, в голове стучались друг о друга картинки со злыми лицами Милены, Черепахи, подлая физиономия Варьки, крепкое плечо умницы Димы.

— Оль, ну хватит грустить, — Матвей вёл одной рукой, второй держал меня за руку: — Из за мужа расстроилась?

— Нет, не расстроена. Я просто хочу их смерти. Его и Марины.

— То, что сейчас с ними происходит, гораздо хуже. С этой минуты просто забудь о них.

Я отвернулась, ночная свежесть бодрила, а манера вождения Матвея навевала смутные надежды вернуться живыми.

— Оль, а мечта у тебя есть?

— Да. Я мечтаю вернуться к себе в дом и хочу каждый день садится в этот кабриолет и ехать мимо шанхая, глядя в тусклые, запылённые окна однушек, зная что на верхнем этаже ютится мой бывший муд… я хотела сказать муж.

— Всё?

— Нет! Хочу чтоб там вечно не работал лифт.

— Теперь всё?

— Нет! Хочу, чтоб он там сдох в одиночестве и морду ему объели крысы.

— Да уж, мечта года.

Матвей расхохотался

Я искоса посматривала на руль, крепко сжатый в его медвежьем кулачище. Машину трясло, руль жил отдельной от него жизнью, пытался выдраться из захвата. Под колёсами хрустело, тёмные лапы елей нависали всё ниже над головой. Я мрачно поглядывало на тоннель из лесной чащи, проверяя в деле рабочую схему: взгляд на звёзды в сапфировом небе. Тогда не замечаешь скорости и становится не так страшно. Схема не работала, из за дубравы звёзд не было видно, ветви норовили навсегда испортить изображение — выткнуть глаз. Я осторожно буркнула: