Книга Измена (не) моя любовь, страница 64 – Анна Эдельвейс

— Милена, ты понимаешь разницу между занятиями сексом и занятием любовью?

— Конечно. Я ведь люблю тебя.

— Огласить весь список кого ты ещё любила? Поимённо?

Милена в своё время погорела в объятиях жаркого восточного парня прямо перед нашей помолвкой. И сейчас ей хватило совести припереться сюда снова. Мало того, она продолжала на что то надеяться.

О чём дальше говорить. Беседовать и трахаться с Миленой это как по тайге блудить: то волки из леса, то сучок в глаз. Бля, достала Ну не хочу я её видеть, слышать. С женщинами разборками тягаться последнее дело. Обижать не хочу, да Милену обидеть невозможно. Она или настолько тупая или настолько хищная. Второе скорее. И надо же было, чтоб в эту херотень Машка влетела. Ума не приложу, как она держалась. У неё выдержка покрепче моей будет. Ничего, сейчас выдворю Милену отсюда, проясню для Маши свои чувства.

Однако, Милена сдаваться не собиралась. Диагноз: одиночество-сука. Она как из омута пыталась вырваться в эфемерные дворцы, нарисованные в собственной голове. Такая угробит любого мужика за пару лет. Выпотрошит до дна кошелёк, нервы, жизнь и выплюнет, метнувшись к следующему. Как же вовремя в своё время случилось то, что случилось.

Пока я пытался не думать о ней, не тут то было. Её руки сплелись на моей шее. Снова пахнуло бабушкиным комодом. Чёрт, что у неё за духи.

— Матвей, нам надо задуматься о дне свадьбы. Назначить число. Мне уже надоело ходить в твоих невестах.

— Кто тебе сказал, что ты моя невеста? — я от удивления открыл рот, — Какая свадьба?

— А ты что думал? — Милена вдруг вынырнула из спячки, сразу перешла на децибелы, некрасиво разевая рот, визжала старухой на рынке: — Как спать со мной, так ты вот он! Я своё время потратила на тебя. Женись!

— Милена, — я спрятал руки за спину, чтоб просто не вышвырнуть её за дверь. Ну сука, довела же, прибил бы одним хлопком. Вот так, наверное, доводят мужиков до белого каления, когда хочется дебилку выкинуть с балкона: — себе не ври. Я тебе не прощаю ни одной минуты своей жизни, потраченной на тебя. Ты первая, кому я поверил в своё время. Тварь, надолго уничтожившая веру в баб. Теперь проваливай.

Я вызвал Диму, Милена подскочила:

— И кто же в тебе веру возродил, а? Рассказывай. Я видела, как ты с собачьей подружкой переглядывался. Нет, Милый. Так дело не пойдёт. Ты утащил у меня лучшие годы моей жизни.

— Я тебя несколько месяцев не видел. Не скучал от слова ни разу. Мы расстались навсегда и причина тебе известна.

— Я давала тебе время очухаться, соскучится. Держала руку на пульсе. Настасья здесь не просто приживалка при твой маме. Она мои глаза и уши. Я точно знаю, у тебя никого нет. Это потому, что ты меня забыть не можешь, милый. Пойдём в спальню? Нам есть что вспомнить.

Я повернулся к ней, смотрел на чудовище с идеальными сиськами. Ярко накрашенный рот. Приоткрытый, зовущий. Заметив мой взгляд бывшая невеста (это надо же было, я чуть не угораздить в ловушку отъявленной пиявки), провела влажным языком по нижней губе, призывно раздвинула колени, подтягивая подол платья всё выше. Острые носки туфелек разъехались по паркету, она вся подалась вперёд, прогнувшись в пояснице, удерживаясь на самом краешке стула.

Раньше бы у меня снесло крышу, сейчас меня скрутило желанием запихать её в багажник хаммера вместе со стулом, с туфельками, с этим вульгарным ртом, замалёванным алой помадой. Вывезти на другую планету и впасть в амнезию. Особенно после картинки на видео, где в этот рот проникал её дружок. И не губами.