Книга Измена (не) моя любовь, страница 47 – Анна Эдельвейс

— Ты вообще офонарела? Ты чего творишь, Маша, знаешь кто это?

— Кто? Капитан Америка?

— Тебя вышибут отсюда, Маша.

— И? Ты будешь скучать?

Дима уселся на диванчик, потёр голову:

— Миленка мстительная, она так этого не оставит.

— Главное, лишь бы я не взялась заМилену. Жвачка в волосах и пурген в кофе и пауки под подушкой это самое малое, что ей грозит.

Дима с укоризной посмотрел на меня, я примирительно похлопала его по руке:

— Хорошо бы местный обком не делал мне больную голову.

Дима внимательно посмотрел на меня, покачал головой:

— Ревность плохой советчик.

Встал и вышел, оставив меня убитую собственными размышлениями. Правда, я успела пробурчать ему вслед:

— Ты сам то что об этом знаешь?

Дима услышал, обернулся:

— Хочешь рассказать мне что то такое, что мне надо знать?

— Нет, — я покачала головой: — не надо тебе лезть в мой омут…

Я гладила собаченцию, она тыкалась мне в щёку тёплым лбом. Я смотрела в отворённую балконную дверь. Нежный ветерок котёнком играл с белым тюлем. Идеально выстриженный газон блестел гранями шелковистой травки. На улице было так тихо, так спокойно. Не то, что у меня в душе.

По большому счёту мне мой брак принёс в жизнь только проблемы. Я всегда была очень богатая девушка, избалованная вниманием, в том числе и мужским. А ещё у меня слишком высоким был градус чести, ответственности. И вот этот коктейль из чести и вседозволенности испоганил мой брак с первого дня.

Я ведь наивно верила что мерилом любого человека является его совесть. А себе в пару отыскала того, кто о совести понятия не имел. Муж нахлебник, подлый интриган, вор. Вышиб меня с рельсов порядочности, растоптав все мои ценности, наплевав в душу. Получается, мало того, что эта мразь уже убила несколько лет моей жизни. Я и сейчас не собираюсь брать своё счастье, потому, что у меня долг перед… перед кем? Я сейчас не про Матвея (У этого бессовестного двухметрового верзилы свои танцы с женскими бубунами). Кроме всяких Матвеев на свете есть достойные мужчины. Получается, я недостойна их потому, что обязана хранить верность своему врагу?

Почему я должна ставить себе заслонки, испытывать чувство вины, чувство долга? Перед мужем? А не пошло ли оно резвым маршем прямиком на ху*…! Интересно, на самом деле так можно?

Научите меня. Дайте же мне хоть кто то совет что делать?

Матвей

— Игнат, Терёхину адрес отправил?

— Так точно, Матвей Романович. Будет без опоздания.

Я смотрел в окно. Водитель мягко фланировал в плотном потоке, вечерело.

— Игнат, хозяина кабака предупредили?

— Всё подготовлено, босс.

Я не сомневался, что Игнат смонтировал всё в лучшем виде.

Уже внутри помещения вдохнул коктейль из алкогольных облаков, табачного дыма и спёртого воздуха. Не могу понять, что тянет сюда людей. Ну дыра дырой, а молодёжи дохрена. И ведь ещё не вечер, представляю, какое месиво будет к ночи. Однако, такие места самые безопасные для щекотливых переговоров. В серьёзных ресторанах прослушка от конкурентов (или лиц, заинтересованных с другой стороны) может оказаться под любым столиком или светильником над головой. А здесь, куда вваливаешься неожиданно, в худшем случае плохо вымытые стаканы.

Игнат проводил меня на второй этаж. Здесь, в полумраке нависающего над залом антресольного этажа было пусто. Резкие всполохи неоновых лучей от светомузыки шарились по потолку, визгливые аккорды непонятного попурри метались по залу. Самое то, что надо. Никому в голову не придёт зачем тут адвокат поджидает своего клиента.