Книга Измена (не) моя любовь, страница 30 – Анна Эдельвейс

Я уже была в коридоре, впереди меня маячила моя заветная дверь. Оставалось протянуть руку к вожделенной ручке и… Заперто! Магнит он и в Африке магнит. Я стояла бараном перед собственными воротами, Софи проявляла нетерпение, кажется, ей надоела тряска на руках. Ну как же, она привыкла ездить на подушке, лежащей на тележке.

И вот, из за спины раздался голос, прибивший меня к доске позора:

— Не пускают?

Я молча изучала дверь, стоя к Матвею лохматым затылком.

— Вы вошли в роль как настоящая парижанка с собачкой? Возвращаетесь домой под утро?

— Мне нужен ключ. — я пыталась быть вежливой, отстранённой.

Матвей кому то маякнул:

— Дворецкого сюда позовите. — сам наклонился к моему уху: — Приглашаю на утренний кофе через 10 минут.

— Спасибо, нет. С чего бы вам с прислугой «утренний кофей» распивать. Или я вчера недостаточно поэтично вам объяснила? Сразу предупреждаю: я не такая.

— А какая? Я зову вас обсудить сценарий нашего действа на лужайке. Потом, не забывайте, у меня тоже рабочее расписание.

— Знаю я ваше расписание. Один разврат на уме. Лишь бы кофе с полуголыми собачьими няньками испить.

Дальше добить Матвея моими скабрезностями не удалось. Появился Мухтарка, ооочень многозначительно посмотрел на меня, на дверь. Провёл магнитиком, моя шкатулка открылась, я нырнула внутрь, выпустила собаку, прижалась спиной к двери.

Сердце бухало отбойным молотком, заложило уши. Софи уже расчудесным образом трепала игрушку, прозвенел зум. Пора было идти за её завтраком. Но сначала надо привести себя в порядок. Только отлепилась от стены, наметила глазами дорогу в ванную, в дверь постучали. Я затаила дыхание, кто бы это.

Открыла дверь: Мухтарка.

В руках поднос с дымящимся чайником.

— Матвей Романович распорядился. Пей горячий чай с малиной, пока не простыла. Да, и вот ещё, — дворецкий протянул тюбик с троксевазином, ткнув подбородком в мои синяки на коленях: — Всю ночь грехи на коленях замаливала? Куртизанка ты наша.

Я от злости даже спасибо ему не сказала. Зато далеко-далеко где то промелькнуло, что ключ от моей двери не только у меня есть. Я тут же забыла думать эту мысль. А зря. Ох, как зря…

Да и где тут было думать. Вскоре по двору разносилась музыка. Я переодела Софи в юбочку со шляпкой. Собака отлично чувствовала себя в тряпках. Не успели мы въехать на театральную площадку, Софи от восторга принялась лаять. Благо её заглушал оркестр.

Два мима изображали игру на шарманке. Возле «Мулен Руж» выплясывали кардибалет приглашённые артистки. То и дело взрывались питарды с конфетти. Было весело и очень празднично. Честно скажу, у меня дух захватило. Светочка вертела головой, то улыбалась, то плакала хватая Матвея за руку. Я с теплом смотрела на мать и сына. Всё таки Матвей большой молодец.

И вдруг, вот этот самый «молодец» подошёл ко мне и таинственным шёпотом заявил:

— А давайте, вы снова оденете ваш халатик, отвлечёте публику, а я схвачу вашу Му-Му и засуну в карман, чтоб она заткнулась.

— Идея хорошая, но мне не нравится.

— Тогда давайте бросим собаку и сами сбежим от неё. Я за себя не ручаюсь, если она не заглохнет.

— Вы, Матвей Романович, с моей Софочкой не связывайтесь. Я у неё в лотке нашла чей то череп.

— Серьёзно?

— Абсолютно. Пластмассовый и с ушками, наверное, очередной заяц впал в немилость. Но череп, он, знаете ли, и в Занзибаре череп.