Книга Развод. Любовь на перекрёстке судьбы, страница 61 – Анна Эдельвейс

Оделась, заплела волосы в косу. Вышла к ресепшн, где то тут была раздевалка, в смысле гардероб, где приняли моё пальто.

Девушка-администратор любезно вскочила, не спрашивая кто я принесла мне пальто, вежливо спросила:

— Вам вызвать такси? Всё за счёт ресторана.

Я кивнула.

Мне теперь было всё равно на этот изысканный сервис и на то, за чей счёт тут спроваживают девушек из номера знатного бля”уна.

Запахнулась в пальто, стояла на ступенях, чувствовала себя оплёванной. Ждала это чёртово такси, (вот где оно!), задавалась вопросом “за что?!”.

Смотрела в серое, затянутое свинцовыми тучами небо, продолжая глотать слёзы. Ничего, жизнь продолжается. Сейчас приеду, обниму свою Машутку и буду жить дальше. Без Марка. Счастливо. Наверное.

Ехала в такси к дому тетушки и решила добить себя чувством вины: что я за мать-ехидна! Оставила больного ребёнка, а сама ударилась в гульки!

Мои “гульки” так саднили в сердце, я совсем расклеилась, оказавшись у подъезда. Вчера вечером я вылетала отсюда такой счастливой, а возвращаюсь…

Каждая ступенька была как подъём на казнь. Не представляла, как скажу тётушке о своей беде. Вторая измена подряд.

Я беззвучно вошла в прихожую и застала вот такую картину. Тётушка и моя дочь,(вполне себе бодро болтающая ногами на диване) переговаривались. А вернее воевали, причём одна была в комнате, а другая на кухне:

— Бабулечка, а знаешь что…

Маша протянула “что”, хитро сощурив глазки.

— Таки что хочешь, риба моя? — донеслось с кухни.

— Ну почему ты думаешь, что я что то хочу?

— Слышно невооружённым взглядом.

— Я наоборот не хочу. Не хочу дышать ангалятором для горлышка.

— Таки поднимай свой костлявый зад, риба моя, и неси его сюда вместе с горлом.

Маша прошла на кухню, заметила меня:

— Мамочка!

Я обняла ребёнка, молча пошла с ней на кухню, посадила её на стул. Сама как была в пальто, села у стены.

Тётушка молча посмотрела мне в глаза, ничего не спросила. Поставила турку на огонь.

— Фу, — дочка тасманским дьяволёнком уставилась на ингалятор, тётушка примирила её с медицинским прибором:

— Ойц, давай, садись, Маша, дыши. А сама рисуй письмо Деду Морозу.

— Что ли скоро Новый Год? — воодушевилась моя меркантильная дочь.

— Таки да. В этом году, это точно. Ты знаешь за письмо Деду Морозу?

— Неа, — простодушно пожал плечиками ребёнок.

— Азохен вэй, я тебе расскажу! Письмо замороженному деду это явка с повинной. Надо рассказать: дышала ты ингалятором или нет.

— Правда? — Маша недоверчиво переводила взгляд с тётушки на ингалятор.

— Почему нет? Вот так шантажом за письмо отморозку мы вылечим твоё дурацкое горло, — сообщила тётушка, добавила: — прошу прощение за мой тургеневский язык.

Тётушка вручила мне чашку со свежесваренным кофе, я всхлипнула.

Маша слезла со стула, обняла меня, провела ладошкой по щеке, вытирая мне слёзы. Спросила у тётушки:

— Бабуля, почему мама плачет?

— Хоть я тебе и не очень бабушка, но слушай: твоя мама узнала за новость.

— А какую?

— Всё шло по плану. Новость, что план гавно. Так я думаю.

— А? — Машка ничего не поняла, смотрела волчонком на ингалятор сморщив носик: — А можно, я потом подышу ангалятором?

Тётушка поставила руки в боки:

— Так, Маша включи свой стыд. Таки твоё горло должно быть здоровым иначе ты не сможешь петь за моих похороны. Твоя мать убитым лицом загонит меня в гроб!