Книга Бывший. Цена измены, страница 93 – Анна Эдельвейс

Это я ещё не выпускал мысль из головы о том, где я сам спать буду. В кровать к Жанке не полезу, боже упаси. Не время сейчас.

Тут мне пришла немного хулиганская мысль. А что, если одну секцию стенки на время праздника вынесем в тамбур. Врежем замок в тамбурную дверь, шкаф дверцами к стене развернём. Ненадолго, на время праздников. Тогда ёлку будет куда поставить. Так и сделали.

Отправили Данилыча за норвежской ёлочкой в кадке с землёй. Потом, после праздников, мы ёлку у кого нибудь на даче поселим.

Мы с Ником поехали в детский мир на Лубянке. Набрали ёлочных игрушек, мишуры.

К вечеру все разошлись. Мы вдвоём с пацаном сидели на крохотной кухне, пили чай, вдруг Никита говорит, — Пап! Мы огоньки забыли на ёлку купить!

— А давай, ещё к маме заедем? И этими огоньками её палату украсим, давай?

Мы с сыном щёлкнулись ладонями, скрепив сговор. Классный у меня пацан. Наш человек.

Наутро мы торжественно отправились за Жанной. Её на скорой привезли к подъезду, хотели на мягких носилках поднять домой. Сам сграбастал её на руки.

Принёс мою прелесть завёрнутую в больничное одеяло домой. Наверное, это были мои самые счастливые мгновения, когда я нёс её на руках.

Невесомое моё счастье с волосами, пахнущими больницей. Она помалкивала, не вырывалась. Руки прижаты к груди, я сам старался не дышать, чтоб не сделать ей больно.

Вошли в квартиру. Тихон озадаченно спрятался за угол и свисал оттуда одним ухом. Тоже мне охранник.

Уложил Жанну на диван. К ней тут же подлетела сиделка, назначенная к нам домой. Будет у нас дома до семи вечера, потом придёт завтра в семь утра. И врач дважды в день. Если что, врач велел звонить.

Жанна порозовела, прям совсем стала похожа на себя прежнюю. Она не скрывала радости, что очутилась дома. Чтоб не мешать медсестре, мы вышли.

От радостного возбуждения у всех горели глаза, у Тишки особенно. Если мы с сыном вели себя скромно, то это хвостатое исчадие моталось кубарем радостно потявкивая.

Мы с Никитой сидели на кухне, когда нас позвала медсестра, — Пожалуйста, сделайте горячего чаю.

Я подскочил, торопился так, как будто от этой кружки зависела жизнь человека.

— Пап, мамина чашка вон та, с красными цветочками.

— Молодец, сын. Ты всегда мне подсказывай, ладно. А сахара сколько, не знаешь?

Никита смотался в комнату, по секрету прошептал ответ, — Две ложки.

Готово. Принёс чай, смотрел в лицо любимой женщине. Она перехватила мой взгляд, смущённо опустила глаза. На пальце у неё сверкнуло кольцо. У меня крылья выросли за спиной. Боже, какой же я счастливый.

День как то суматошно проходил. Снова на кухне сидел мой работник сразу с двумя ноутами. Никита развешивал игрушки на ёлке. К вечеру приехала Наташа. Притащила с собой маникюршу и парикмахершу.

Нас с Никитой выперли из комнаты, закрыли туда дверь. Слышны были хиханьки, весёлые женские голоса. Чертовски приятно стало на душе. Мы заказали из венгерского ресторана еду дамам, сами с сынишкой поехали кататься по ночному городу.

Москва, самый любимый город на свете. Как я собирался прожить без неё. Красивая, нарядная, праздничная. Сынишка вертел головой, показывал то в одну сторону, то в другую. Какой же он ещё маленький. Сколько у него всего впереди. Счастье, что мы будем рядом.

Приехали домой, надеясь, что все разошлись. Наташа, увидев нас, расцеловала крестника и тоже ушла. Жанна полусидела на высоко взбитых подушках, смотрела на сына, лишь изредка встречаясь со мной взглядом.