Книга Измена. Игра в чувства, страница 37 – Анна Эдельвейс

Я ждала их обоих и сегодня хотела видеть мужа, чтоб договорить то, о чём начали.

Я всё никак не могла решить, что с нами происходит Иван действительно не изменял, или это я в последней попытке вернуть своё счастье цеплялась за призрачную надежду.

Тот вечер никогда не сотрётся в памяти. То, чтоб я простила мужа, об этом не может быть и речи, но, по крайней мере сохранить добрые отношения ради Маши можно попытаться. Не рычать друг на друга, не плевать ненавистью, дать девочке расти без стресса, не делить между собой папу и маму. В конце-концов Иван и раньше нечасто выходил с Машкой на прогулки, правда, он часто бывал дома. Это было нормально, что она редко его видела вне дома.

Но Маша знала, папа дома, он с нами, он здесь живёт. Вон его тапки, вон пиджак, в прихожей всегда долго сохранялся аромат его духов. Теперь Маша чувствовала нашу войну, стала её участницей и нам придётся сохранять фиктивный мир на фоне предстоящего развода. По крайней мере, после сегодняшней беседы у меня сердце немного оттаяло и я уже не целилась клювом мужу в глаз.

Даже собиралась дать ему возможность рассказать свою точку зрения. Ах, чего там лукавить. Я так надеялась, что Иван сможет найти сказочную причину и убедить меня, что я чего то не поняла. Что не было никакой измены, что случилось недоразумение. Наверное, у каждой, даже очень стойкой и сильной женщины случается помутнение рассудка, где хочется предать саму себя ради счастья.

Из за угла появилась морда машины, у меня сердце забилось быстро-быстро. Я бросила ложку, наскоро вытерла руки мокрой тряпкой, постучала в окно тёте Тане:

— Посмотрите за вареньем.

Быстрыми шагами пошла к калитке, на ходу одёрнула футболку (конечно, я переоделась, чтоб кое-кто не отвешивал мне комплименты). Всё таки меня ещё штормило при виде мужа. Во рту пересохло, я облизнула губы.

Иван вышел из машины, открыл дверь, подхватил дочку на руки.

— Мама! — родной голосок колокольчиком звенел в ушах. Я поймала бегущую ко мне Машку, чмокнула её в лоб:

— Как ты, шоколадка?

— Ой, мама, всё было так здорово. Я тебе потом расскажу.

Иван стоял возле машины. Опёрся о неё спиной, засунул руки в карманы, смотрел на меня прищурившись.

Меня буквально колотило от двойственного чувства. Когда он был рядом, мне хотелось убить его, потому, что я ужасно жалела о том, что с нами случилось. Потому, что я всё ещё не привыкла быть одной, никому не нужной. Потому, что из за него я столько переплакала и всё потому, что он не удержал свою похоть в узде!

И хотя он мне доказывал, что с той женщиной он в ту минуту виделся первый и последний раз, что он её даже не знает, я всё равно не верила ему. Как может случайно на столе перед тобой оказаться девушка с разведёнными коленями. Честно говоря, я эту ситуацию уже сто раз прокрутила в голове, технически не представляла, как это можно сделать. Случайно. Скот.

— Может быть чаю?

Тётя Таня со своей ненужной дипломатией уже гремела чашками на столе в палисаднике:

— Ой, вечером чай да с мятой прелесть какая. Эля вот варенье наварила, а я бубликов да коржиков напекла. Садитесь вот тут.

Иван пристально смотрел на меня, глазами спрашивая разрешение. Да ладно, пусть садится. Мне надо было оговорить с ним график прогулок с Машей. Сама первая пошла к столу. Слышала сзади себя его шаги. Крепкие, мощные, уверенные. Когда то это был любимый, желанный звук. А сейчас я будто сама шла по минному полю. Однажды меня этот мужчина уже предал. И хотя он втолковывает, что это не так, верилось с трудом.