Книга Босс Мой нежный зверь, страница 49 – Анжелика Дюбон, Анна Эдельвейс

— Слушай, Потапов. Меня пару дней не будет. Вернусь, приеду лично. Приставь кого нибудь к этому козлу, чтоб из виду не потеряли.

Я выдохнул. Днём раньше Потапов сообщил мне всю изнанку Светкиной жизни. Спивающаяся сука-мать, в хвост и гриву заездившая старшую дочь, шалава сестра-потаскушка и отчим. А вот эту мразь я сотру с лица земли. Это точно. После того, что раскопал на него Потапов, не жить ему.

Света.

Конечно, я злилась на господина Данилова. Он что, возомнил, что неотразим? Серьёзно?

Знал бы он, как у меня душа изболелась, пока его не было. Как мне хотелось в первую секунду броситься ему на шею, расплакаться, рассказать, какая дрянь его братец. Рассказать, что я скучала. Что мне нужен его запах, нужны громовые раскаты его голоса, когда он орёт. Он нужен мне весь, целиком! Только я ему этого не скажу.

А ещё я злилась на неудобную обувь , да и вообще весь день не задался, начиная с его братца!

Я, зная командирские наклонности своего босса, давно дала себе торжественное пионерское обещание впредь не поддаваться на его уловки. Однако, сегодня лучше было не сопротивляться. Не хватало, чтоб на виду у всего офиса босс меня на руках запихивал в салон. Итак уже кумушки сплели нам любовные сети из крапивы.

Как только села в машину, сразу обрадовалась. Правда лицо моё хранило конспирацию, скрывая ноты радости от того, что не придётся идти пешком. Я даже хотела незаметно снять обувь. Новые сапоги были ужасно неудобными. Прошлые подвели с каблуком, эти с колодкой. Я в них еле проходила расстояние через площадь, отделяющее гостиницу от офиса.

В ресторане сидела, подобрав ноги под стул, уповала на то, что неделя-две, наступит тепло, грянет настоящая весна и переобуюсь в ботинки.

Смотрела на фигуру Юрия, немного успокоилась. Когда он был рядом, мне было спокойно. Хотя он хватал меня и прикасался ко мне без разрешения, но в меру и мне это чертовски нравилось. Я тихонько мечтала о его объятиях, о губах. Конечно, я держала маску целомудрия, но мы оба знали, что наши отношения постепенно, как соломенная крыша, съезжают в сторону романа.

Ему позвонили, он отошёл. Говорил по телефону, стоял ко мне в профиль. Одна рука сжимала телефон, другая сжималась и разжималась в кулак, он стоял широко расставив ноги. Уверенный, сильный, властный человек.

Об эти то и дело сжимающиеся кулаки можно было спички зажигать, до того от них фонило агрессией. Ох не повезёт кому то, кто так разозлил Данилова. Я смотрела на мужчину всё больше любуясь им. До чего же хорош. Он даже телефон держал так, что глаза прилипли к мощному запястью, к часам с красивым браслетом, к тонкой каёмке белоснежного манжета, выглядывающего из под рукава. Эти руки однажды уже обнимали меня, я знаю, какие они сильные и желанные.

Вот ведь дурочка. Вот о чём я думаю. Покраснела, опустила глаза.

Мельком оглядела себя. Мы в фешенебельном ресторане, рядом люди в вечерних нарядах, а я снова в офисной одежде сижу серой мышью. Вот почему так всегда?

Юрий подошёл, навалился на еду, а я и не заметила, что всё уже поставили на столе.

Я дотронуться до еды не успела.

Как то из за спины вдруг раздался напевный, можно сказать, оперный баритон человека, которого я не хотела бы ни за что услышать ещё раз.

— Добрый вечер, вот вы где. Позволите составить вам компанию. – Глеб подсел к нашему столу.