Книга Босс Мой нежный зверь, страница 18 – Анжелика Дюбон, Анна Эдельвейс

Так, что то я слишком много думаю об этой стрекозе. Не хватало ещё бабой голову забить. Чтоб скинуть с себя наваждение, смотрел на остывающее, хмурое небо. Вот вот снег пойдёт. Под ногами грязь смёрзлась комьями, кругом торчали вросшие в лёд обломки строительного мусора. Март называется.

Ко мне аккуратно подкрадывался Круглов, пряча воровские глазки. Начальничек хренов. Сцапал его за шиворот, ткнул мордой туда, где на дне котлована копошился муравейник из бездельников.

— Ты же знал, сука,что приеду. Почему сроки в жопе?

И началось. Как от мордобоя удержался, не знаю. Собрал всех начальников возле себя. Отгребут по полной. Строительство бассейна задерживалось. Я всегда всё контролировал лично. Не приехал бы сегодня, бля, ещё неделя отсрочки. Получив пиз*ы, все запрыгали кузнечиками, что то тащили, где то гремело. Зашевелились, окаянные.

Сработал телефон. Глянул: секретарь.

У меня в телефоне под словом секретарь менялись лица, имена, я их не запоминал. Сбегали девки с работы постоянно, я перестал записывать как их зовут, теперь это было просто и безлико: “секретарь”. Вспомнил последнюю. Здоровенная такая тётка с прилизанными волосами. Криворукая. Поставила мне кофе на стол, а в блюдце капли от кофе. И я должен был это пить? Она вообще, руки мыла, прежде чем мне кофе готовила? И что, я должен был ей спасибо сказать или по головке погладить?

Она же вроде вчера сбежала, как мне отдел кадров передал. Ясно же Гаврилова позвонила и сказала:

— Ваша секретарь ушла на больничный с последующим увольнением. Доигрались вы, Юрий Матвеевич. Последняя сбежала. Других нет.

Ну и хер с ней. Надо мужика в секретари поискать. Пенсионера головастого какого нибудь. Два мужика-помощника заведуют отделами логистики и снабжения, справляются. Вот надо третьего поискать мне на пользу, делу на радость.

Смотрел на разрывающийся телефон, слово “секретарь” прям вибрировало, дымилось. Размышлял какими словами на хер послать. Решил: вежливыми. Тапнул по телефону, рявкнул:

— Занят!

Отключился. Нахрена говорить с человеком, который увольняется или уже уволился?

Шёл по кромке котлована, наблюдал за всем этим табором работничков, что копошились внизу, снова мыслями скакал по писаришке из газеты с пролетарским названием “Искра”. Вспомнил её глаза, яркие, бездонные, печальные как пересохший колодец и острые, как заряженный кольт. Вся как нацеленное дуло.

Сдаётся, корреспондент из неё, как из меня балерина. Я этих писак-прощелыг отлично знаю. Они другие. Особенно бабы. Хищные, самоуверенные, самовлюблённые. А эта, блин, мямлит что то, объясняет, просит.

Всё, к чёрту. Забыл о ней. Слишком много места она в моей голове заняла. Знал, что она придёт с утра, поцелует мои запертые двери в кабинет, разобидется и уберётся в свой городишко. Незачем нам больше встречаться. Слишком она занозистая, вон, уже исцарапала мне мозги, застряв там.

Сразу вспомнил, как она в лифте со своим заплечным мешком в угол забилась, голову наклонила, руки и на груди сложила. Зашла в глухую защиту, к оборонеприготовилась. Не понял, она нападения ждала, что ли. Хотя… Окатил её фигурку – славная девчонка. Хрупкая, тёплая. Непроизвольно у меня в штанах кое-кто дёрнулся. Этого ещё не хватало. Да уж, оголодал я, совсем одичал, если на первую встречную кое-кто в ширинке голову поднимает.