Книга Босс Спор на любовь, страница 51 – Анжелика Дюбон

— Ты проголодалась? Не вовремя. – Марат ухмыльнулся.

— Это его сыр. Витин. Надо отдать.

— Не понял… – глаза Марата стали круглыми.

— Ой, таки я больше тебе скажу, Марат. У Витьки отдельная полка в холодильнике. Да. И трогать там ничего не моги. – Старушенция, кажется, с удовольствием подливала масла в огонь.

— Серьёзно? – Марат строго посмотрел на меня: – Разные полки в холодильнике? Это днище…

Я искала в тумбочке пакет, чтоб завернуть сыр, Марат вырос передо мной:

— Ты так сильно его любила, что позволяла ему жрать отдельно от вас?

— Почему же отдельно от нас, – вместо меня ответила тётя Соня, :– он с нами всегда кушал наше. А потом своё. Хи-хи. Конечно, я ему нет- нет, да плювала в тарелку. Таки я за справедливость. Он Тане в душу, я ему в тарелку.

Сначала я уставилась на тётю Соню – как она могла. Потом увидела как Марат протянул ей свою лапищу и пожал её сухонькую ладошку со словами: “ вы наш человек”. Отвернулась.

Я вышла, чтоб не зацикливаться на недостатках своего бывшего мужчины и на справедливостях тёти Сони. У Виктора, в конце-концов и достоинства были. Наверное.

Уж не знаю, что там пел Марат в ушки моей старушки, я, навострив уши, услышала звук подъехавшей моей машины.

Звук своей машины все знают. Сердце пропустило удар. Я на негнущихся ногах вернулась в кухню.

— ТанЭчка, ты чего такая бледная?

— Там Виктор приехал…

— Вот что, дамы. Посидите ка тут, на кухне. И не выглядывайте, пока я вас не позову. Ясно? – Марат встал. Блин, он такой здоровый, всю кухню занял.

Я вскочила, у меня пересохло во рту. Марат резко поднял руку, заставив меня сесть:

— Это будет быстро. Сядь, сказал.

Ну вот, в Марата вернулся прежний грубиян. На его “ясно” мы обе кивнули, переглянулись. Марат вышел, закрыл за собой плотно дверь. Я напряглась как натянутая струна. Скрежет ключа в замке вынул из меня остатки самообладания.

— Таня, не понял. Что это за пакеты? – раздалось из коридора.

Голос Виктора оборвался мгновенно, глухой удар падающего тела, хрипы, стон.

— Ой, тётечка Сонечка, что сейчас будет?

— Ну пошумят, ну писюн Витьке попортят, всякие морды поразбивают. Что тут такого. Таки на мужском глобусе всегда так.

Старушка раскраснелась, поправила волосы.

— Таки ничего особенного, на что стоило бы истратить нервы– она подошла к двери, пристроилась у щелки: – а посмотреть, конечно, хочется.

Она приговаривала:

— Смотреть в щелочку не стыдно. Есть такая мудрость: Бог наблюдает за тобой. Таки живи так, чтоб ему не было скучно.

Отклячив старую попенцию, тётя Соня приклеилась глазом к замочной скважине, комментировала кино:

— И шо, это его блядство стоило того, что Витьке сейчас Маратик устроит на всю его еперь больную печень?

Старушенция обернулась, подтянула рукой табуретку, устроилась поудобнее, со свежим азартом пристроилась к наблюдательному посту:

— Ой, Таня что делается. Мне тут очень интересно. Витьку бьют. Больно.

Потом тётя Соня резво отскочила от своей заветной щелочки, бесшумно отставила табуретку. Села на стул, схватила двумя руками чашку и никто бы не догадался, в какой позе она стояла минуту назад. Успела проговорить:

— Витьку выкинули за дверь как мешок с гавном.

Дверь на кухню открылась, я громко сглотнула, уставилась на Марата. Тётя Соня любезно подняла бровки домиком: