Книга Босс Спор на любовь, страница 40 – Анжелика Дюбон

Виктор и Рыжая дошли до машины, мой жених (уже, конечно, бывший) повернулся к ней, впечатал её в корпус (моей! в смысле нашей) машины, запустив пятерню в рыжие кудри, впился в неё поцелуем. Вместо того, чтоб отвернуться, я во все глаза рассматривала женщину. Я даже мысленно не могла её описать, потому, что цензурные слова закончились, на языке крутился только мат.

Горло сжимало, не хватало воздуха, а я всё сравнивала себя с рыжей. Ревниво искала, чем она лучше меня? Худенькая, вёрткая, высокая…тварь с пышной задницей!

Чёрными змеями обида холодно, жутко опутала сердце. Они, эти змеи, отравленными, скользкими жгутами будто пробирались, тыкались раздвоенными языками в нервы, струились холодным оловом, просто пожирали, выстуживали во мне все чувства.

Прошлое промчалось перед глазами скорым поездом без остановок. Вспомнилось всё: наши ночи с Виктором, мои мечты о детях, его обещания безбедной жизни, наши общие планы. Сейчас всё это рушилось, летело в пропасть разрывая мне душу.

Розовые очки слетели с меня в одночасье, разбились вдребезги, изранив осколками сердце. То есть, вешая мне лапшу на уши, что ухаживает за бабушкой, обещая мне свадьбу как только несчастная старушка переедет в лучший мир на небеса, он врал. Откровенно врал.

Иногда приезжал, ел, спал, вешал ещё пятьсот гирлянд из вранья на уши. Успевал поставить меня на место, рассказывал, что у меня всё не так, что убираю плохо, глажу ещё хуже, что в постели холодная, а кофе варю дурацкий, навешивал на меня чувство вины с гружёный вагон и чудесным образом сваливал к другой бабе. Сколько у него этих бабушек, за которыми он ухаживал?

Кто знает, как пережить измену, когда она влетает булыжником вам в сердце?

Глава 17

Кто знает, как пережить измену, когда она влетает булыжником вам в сердце?

Вот и я не знала. Чтоб не свалиться, зажмурилась. Открывала глаза так, будто на них гири висели. Тоненький лучик надежды мелькал точкой- тире: может показалось, может, я спутала?

У меня от шока сердце гудело набатом. Сейчас, сию минуту в тар тарары летело моё будущее. Что ж, теперь надо спасти настоящее. Как именно я это буду делать никому не известно, собрать мысли в кучу не получалось, я всё ещё пыталась остановить коней и спасти свою горящую избу в сердце.

Я смотрела, как Виктор проворно хлопнул дверцей, оббежал вокруг машины и сел за руль. Тайный язык жестов (его жестов!) сказал мне больше, чем я увидела: меня не было в списке его памяти. Я была одной из тех “бабушек”, за которыми он ухаживал, перебираясь с одних простыней на другие.

Дальше я действовала автоматически. Набрала его номер. На удивление трубку он взял быстро, но кто бы слышал его скорбный голос.

Усталый, как после вахты в три ночи:

— Слушаю. Что у тебя?

Вот так, без здрасьте. Но, я девочка воспитанная, вежливо отрекошетила:

— И тебе не здрасьте.

— Зачем звонить, Таня, если у тебя плохое настроение? – по голосу было слышно, что Виктор теряет терпение. Я своё, кстати, тоже теряла:

— Я вижу тебя и твою бабку. Что ты говорил? Она вот вот умрёт?

В трубке стало тихо, как на сельском кладбище. Впрочем, на похоронах надежд так и должно быть.

Глядя как мой милый всматривается в лобовое стекло, рыская глазами, горько усмехнулась: таким растерянным “сердобольного внучка” я ещё не видела.