Книга Бывшие. Возвращение в любовь, страница 10 – Анна Эдельвейс

Да не тут то было.

Мамаша Марины называла себя не иначе как “ тёща”. Мерзкая, базарная баба, горластая и хитрая. Мы с ней быстро установили границы, договорившись о деньгах. Она не появлялась у меня до тех пор, пока с Эвелиной лет с шести не начали происходить странные вещи. Девчонка стала убегать из дома, драться, как злая кошка, со сверстниками и просто вела себя не нормально. Мне бы сразу забрать ребёнка и заняться им, я ведь слышал от знакомых, что Марина пьёт.

Так нет, всё думал, девочка должна быть с мамой. В тот самый день, когда Марина припёрлась ко мне в очередной раз, рассказывая, как её дочь достойна высшего общества и она нашла лучший в мире образовательный интернат с углублённым изучением языков для девочек за рубежом, я долго думал, стоит ли отправлять малышку туда или отобрать Эвелину у Марины и заняться ею вплотную.

И надо же, как раз, когда Марина в своём амплуа бросилась ползать передо мной на коленях, умоляя подписать согласие и заплатить, нас увидела Ольга.

Нашла коса на камень. Моя принципиальность и гордость (почему я должен давать кому то пояснения) схлестнулись с подозрениями Ольги и мы… развелись.

Ненавижу себя за это, не горжусь. Но, что было, то было. В конце-концов я не виноват в фантазиях Ольги. Она обязана была мне верить несмотря ни на что. А оправдываться, объяснять— для мужчины значит унижаться.

Всё это вихрем пронеслось в голове, пока я стоял возле Марины. Из-за этой вечно пьяной женщины я буду вынужден мучиться с ребёнком, а ребёнок мучиться со мной, потому что я не знаю, что делать с девочкой 11 лет, возомнившей себя злой пантерой и приготовившейся мстить всему миру. Меня, кстати, Эвелина назначила главным врагом.

— Ты снова пьяна? — я зажмурился, вдохнув амбре портвейна, стоя рядом с Мариной.

— А ты как думал, и ничего я не пьяна. Просто мне было надо подкрепиться перед встречей.

Она пыталась заглянуть в машину:

— А где моя дочечка?

— О дочери вспомнила? Я ездил в этот чёртов интернат, разговаривал с учителями: Эвелину исключили несмотря на мои деньги!

— Так тебе до этого тоже дела не было, Ромашечка. А так девочка была под присмотром импортных педагогов. Мне все завидуют. Это я придумала для неё элитное будущее.

Воздух вокруг меня стал густым, как кисель. Я горлом будто толчённого стекла вдохнул. Перед глазами появилось настороженное, злющее лицо моей дочери, когда забирал её из кампуса. Девочки, которая ненавидела меня и весь мир. Моей дочери, которую буду воспитывать, которую только сейчас я принял под свою ответственность и теперь не отдам никому.

Отвернулся от Марины, смотрел на суету вдалеке из подъездающих такси, людей с чемоданами. Кто то носился со стаканчиками кофе, кто то держал на руках ребёнка, некоторые были с цветами. Чёрт, живут же люди. Радуются друг-другу. А я стою, теряю время, объясняя противной бабе, что она отвратительная мать.

— Марина, даже не думай появляться мне и дочери на глаза. Я забираю Эвелину под свою опеку и ответственность. Поняла?

— На каком основании, я её мать, мне надо выводить её в свет…

— Заткнись! — мне хотелось намотать ей шарф на лицо и чтоб больше не слышать эту дуру: — На том основании, что я вписан в графу отец. Эвелину отчислили за поведение. Мой телефон нашли случайно, с тобой не могли связаться.