Книга Хозяин, наследник и я, страница 16 – Ника Амур

Минное поле, а не девушка. Я с ней, как сапер. Один неверный шаг — и разнесет в клочья.

Снова дергаю дверь на себя, уже сильнее. Та неохотно поддается, совсем лишь немного, открываясь на небольшую щель. Только пальцы и пролезут.

— Поиграли и хватит, Анастасия. Открывай, не зли меня, — говорю в эту щель.

В комнате тишина. На секунду сердце пронзает холод — сбежала?! Но потом слышу ее дыхание. Нет, она там. Затаилась.

Все, с меня довольно. Просовываю пальцы в щель и в очередной рывок вкладываю максимум силы. Слышится треск, что-то рвется, и дверь резко открывается.

С другой стороны двери на ручке болтается ремень. Похоже, она взяла его из шкафа, привязала к ручке, а потом к двери того же шкафа. Получился этакий рычаг. Надо же, затейница какая.

Сама Настя вжимается в стену напротив. Не ожидала, что я так быстро уничтожу ее запор. Она делает попытку добраться до ванной, чтобы запереться там, но я перехватываю.

— Раз ты такая изобретательница, — шепчу ей в волосы, — может, придумаешь, чем нам заняться этим вечером?

Она вздрагивает всем телом. Напряженная, как тетива. Но я уже не могу остановиться. Заполучив ее в объятия, теряю контроль. Черт, как же хочется снова ощутить ее вкус!

Удерживая ее за подбородок, целую. Всего одно прикосновение, и рвет крышу. А ведь я не любитель целоваться. Для ртов своих любовниц всегда находил более подходящее занятие, а тут наслаждаюсь каждой секундой.

У ее губ вкус карамели. Сладкий, но не приторный. Они упругие и гладкие, сводят с ума. Я будто Кощей, а она — мое злато, над которым я чахну.

Но вот она приходит в себя, упирается ладонями мне в грудь и пытается оттолкнуть. Силенок, конечно, не хватает. Но этого ее очередное «нет» вдруг дико злит.

Чего ей надо? Могла бы уже веревки из меня вить, если бы была поумнее. Но нет, упирается, как ослица.

Обрывая поцелуй, толкую ее на кровать. Она падает навзничь. Тут же порывисто встает и оказывается на коленях на кровати. Отличная поза, мне нравится.

Хватаю ее за подбородок, заставляю запрокинуть голову и нависаю сверху. Какие же у нее глаза… большие, влажные. Второй рукой берусь за ремень своих брюк. Ее глаза расширяются, в них плещется ужас. Доходит, что я задумал.

— Я еще никогда… — выдыхает.

— Все когда-то случается впервые, — пожимаю плечами, расстегивая ремень.

Меня колотит, так сильно я хочу испробовать ее рот. Вот только… слеза на ее щеке. Она не рыдает, не всхлипывает. Всего одна слезинка скатывается по коже. Я слежу за ней взглядом, и пальцы на ремне замирают.

Так вообще бывает — чтобы одна слеза потушила целый пожар? Огонь страсти превращается в угли. Я хочу ее, но боюсь сломать. И что мне с этим, черт побери, делать?

Отпускаю подбородок Насти, отступаю на шаг к двери. Проиграл… какой-то девчонке… С каких пор я пугаюсь женских слез? Да она даже не плакала толком!

— Завтра вечером придут мои друзья, — говорю глухо. — Споешь для них.

— Соловьи в неволе не поют, — бормочет она.

— А ты споешь, — повторяю с нажимом.

— И ты отпустишь? — спрашивает с надеждой.

— Возможно, — конечно, я вру. Черта с два я позволю ей уйти.

Кажется, она это понимает, ее плечи опускаются.

Уходя, я запираю дверь снаружи. Соловей, значит. Что ж, моя пташка, я прослежу, чтобы ты не упорхнула из клетки.