Книга Пояс оби, страница 90 – Карина Ли

— Давай начнем с меня, – заявила я, решив продолжить веселье. – В детстве у меня был рыжий кот по имени Хами.

— Чушь! – выпалил он, и я наконец заметила, что мы до сих пор не разомкнули рук. – У твоей мамы была на них аллергия. Я помню, тетя Нюра делала ей укол после приступа из-за шерсти соседского кота.

— О-о-о! – восхитилась я памятью Виктора. – Это был вопрос с подвохом, но ты не наступил на мину, – громко добавила я, высвободив руку и спрятав ее в широкий карман ромашкового платья.

Виктор ненадолго остановился, чтобы завязать шнурок на ботинке.

— Теперь я. Хм… – задумался он. – Я никогда не выезжал за границу.

— Возможно, так и есть, – сказала я.

Мы уже вышли из леса и теперь пересекали поле диких ромашек. Виктор не удержался и сорвал мне одну.

— Это правда, – согласился он. – Давай пару цветов вплетем тебе в косу, будет красиво.

Невероятная беспечность Виктора, равно как и его голос, подействовали на меня магическим образом, и я разрешила. Парень обладал удивительным жизнелюбием, и это качество я была бы не прочь от него перенять.

Виктор осторожно вплел пять крупных белоснежных ромашек в мою косу, и я почувствовала, что она стала еще более увесистой.

— Я не был за границей. Да и зачем? Что может заменить место, где ты родился? – задал он вопрос, прислушиваясь к стрекоту кузнечиков. – Я хоть и неудачник, но зато счастливый неудачник. Такое, кстати, тоже бывает, – подчеркнул он. – Вот я каждый месяц два раза прилетаю во Владивосток в рабочий офис. Пыль, шум, повсюду автомобили, это еще не считая иностранцев, которых полно в прибрежном городе. Ни покоя, ни свободы, Владивосток никогда не спит. Ну нет, я лучше здесь посижу и звезды в небе посчитаю на стоге сена.

— Ты прав, теперь я тоже поняла, что никуда не хочу уезжать. У меня есть дом, работа и старые друзья.

Мы неторопливо шагали по душистому полю, и я уже заметила наши слегка ржавые велосипеды.

— Я работала гейшей.

Виктор криво усмехнулся, но именно на это я и рассчитывала, чтобы выиграть желание.

— Неправда, – сразу же сказал парень. – Ты зубрила, говоришь по-японски, из хорошей семьи, сомневаюсь, что тебя могло занести в эту сферу.

— В какую такую сферу? – возмутилась я, а глаза Виктора увеличились до размера пятирублевой монеты.

— Ты что… это делала?

— Брось, гейши – не проститутки, и да, ты проиграл мне желание. А теперь я запрыгну к тебе на спину, и ты потащишь меня со склона. Молча! – рявкнула я, опасаясь, что он может неправильно все понять.

Виктор кивнул, но от меня не укрылось, что он ухмыляется во весь рот. Придется пригласить парня вечером в гости и кое-что ему показать, чтобы дурные мысли не посещали его перед сном, наводняя голову стереотипами о старинном женском ремесле.

* * *

Последние солнечные лучи спрятались за горизонт мгновение назад, и поселок словно переоделся в наряд из фонарных огней. Я вышла на веранду, где царила вечерняя прохлада. Под ногами крутился котенок, еще несколько часов назад внезапно запищавший у окна. Я налила ему молока, и теперь он, похоже, решил никуда не уходить.

Старое кресло было очень удобным, хотя обивку до дыр проела моль, но предмет мебели вполне соответствовал деревенскому быту. Здесь действовали особые правила простоты: выделяться и изысканно одеваться – значит, быть чужим.