Книга После развода. Один год спустя, страница 13 – Карина Ли

Сажусь, пробую вдохнуть глубже — мутит. Горло сухое. В голове — пустоты, как провалы в асфальте после зимы. Ключи в подстаканнике, телефон разряжен. Смотрю на подъезд. Окна. Наши шторы. Там Вика спит. Или не спит. И я понимаю, что подняться сейчас не смогу. Не потому что ноги не держат. Потому что не знаю, как смотреть ей в глаза. Женщине, которая шла со мной с самого начала: склад, подработки, первый кредит, больницы, кухня на двоих. Рядом и всегда вместе.

Становится жарко и холодно одновременно. Закрываю глаза ещё на минуту — покачивает.

Дальше что? Идти наверх и играть в «задержался на совещании»? Врать? Нет. Не сейчас. Я не вывезу её голос «как ты?» Я не вывезу собственное отражение в её глазах.

Завожу. Машина ворчит, стрелка топлива почти на нуле. Поехал в офис. Ночь крошится на светофорах, как лёд в стакане. На пустых улицах легче дышать — никто не видит.

Офис пустой, охранник кивает, делает вид, что обычное дело. У меня в шкафу — сменный костюм, чистая рубашка, набор для «аварийных» ночёвок. Закрываюсь в душевой. Вода ледяная, потом горячая — до красноты кожи. Пытаюсь смыть запах ночи, смыть всё, что можно смыть. Не получается — остаётся внутри.

Бреюсь медленно, чтобы рука не дрожала. Надеваю белую рубашку, тёмный пиджак. Запонки — те, простые. Часы — не «для особых встреч», обычные. Телефон на зарядке оживает — сообщения, пропуски, рабочие чаты. От Вики — ничего. С одной стороны — облегчение. С другой — пустота.

Пью чёрный кофе из автомата. Горький до скрипа зубов. Открываю ноутбук. Вхожу в режим «дработать». Таблицы, письма, согласования. Пальцы попадают по клавишам автоматически, голова — как в тумане, но работает. «Сверху ждут к обеду», «поправьте формулировку», «перенесите встречу». Я говорю людям, что делать, и цепляюсь за эти глаголы как за поручни.

«Нет времени ныть». Повторяю, про себя, как мантру. Уже произошло — всё. Не вернёшь. Можно только не повторять. Положить кирпич на крышку и не открывать. Забить досками память этой ночи: музыку, смех, её ладонь, хлопок двери. Стереть. Выжечь. Работать.

Пишу Вике коротко, как всегда:

«С утра в офисе, совещания с девяти. Как проснёшься — напиши, как самочувствие. Буду вечером».

Смотрю на текст: слишком правильно. Добавляю: «Целую». Отправляю. Пока это единственное правдивое слово в моей ленте.

Собираю совещание. Голоса, диаграммы, кто-то спорит про цифры. Я рублю аккуратно: «Так», «сюда», «это потом». Внутри всё время щёлкает метроном: «не думай», «потом», «работай». Когда тянется рука к виску — останавливаю. На устах — нейтральная линия. Никто не должен видеть.

К обеду приходит тот самый из верхушки:

— Как ночь?

— Продуктивно, — отвечаю без паузы. — По проектам наметил шаги.

— Молодец. Держи темп.

Держу. Потому что если отпустить — провалюсь. После обеда — пресс, потом профильный комитет, потом два звонка с бизнесом. Слова выстраиваются, как кирпичи. Я за ними прячусь.

По пути в переговорку ловлю взгляд на стекле: мужчина в костюме, сосредоточенный, с выровненным голосом. «Семья — ценность, работа — служение». Всё по учебнику. И где-то за этим стеклом — машина на парковке, ночной дом за городом и мой собственный провал. Я не даю этому всплыть. Не сейчас. Не здесь.

План простой:

1. Не повторять ошибок. Вообще.