Книга После развода. Один год спустя, страница 12 – Карина Ли

Мы с хозяином садимся чуть в стороне. Карта района на экране, списки, цифры. Разбираем. Он говорит — я добавляю. Где-то спорю, где-то киваю. Получается. Виски наливают «по чуть». Я тяну, чтобы голова не поплыла. Живот пустой — с обеда не ел.

Музыка становится громче, разговор — свободнее. Ко мне подсаживается одна. Знакомое лицо — видели пару раз на приёмах. Спокойные руки, ровный голос.

— Слышала, у вас прорыв по проекту, — легко тянет. — Поздравляю.

— Работа, — отвечаю.

— Вы сейчас — на бегу постоянно, — улыбается. — А выдыхать когда?

— После выборов, — пытаюсь отшутиться.

Она смеётся, наливает мне ещё. Сидит близко. Смотрит внимательно — без прилипающей липкости. Говорит о «привлечении партнёров», «соцблоке», вдруг — о фильмах. Я держусь в сети разговора, как в воде: вроде плыву, но уже тянет вниз. Усталость, пустой желудок, виски делает своё.

— Вы сильно устали, — шепчет. — Это видно.

— Бывает, — отвожу глаза.

— Я рядом, — говорит так, будто просто констатирует. Ладонь — на спинке дивана, совсем рядом с плечом. От неё пахнет чем-то тёплым, не крикливым.

Я поднимаюсь, чтобы переключиться, выхожу на террасу. Холодный воздух чуть приводит в чувство. Пишу Вике: «Как ты?» Стираю. Пустой чат, где последние — мои «позже буду». В кармане вибрация — хозяин зовёт обратно: «ещё пять минут и разъедемся».

Возвращаюсь. Снова разговоры. Снова музыка. Она снова рядом. Делает шаг туда, куда я не хотел никого пускать. И я это вижу — и не торможу.

Голодный на ласку, на простое женское «хочу». Месяцами я сильный и правильный; дома — запах больницы и таблетки по часам. Мне стыдно, пока я об этом так думаю. И всё равно тянет туда, где можно не быть опорой ни для кого.

Дальше — как в плохом монтаже: смех, ещё глоток, рука на локте, «проветриться», «я тебя доведу». Машина. Тишина. Запах кожи. Слова, которые ничего не значат. Мои «не надо» и её «тихо, всё хорошо». Тёплые пальцы на лице. Короткое «сдаюсь», которое я себе никогда не прощу.

А потом — пустота. Дверца хлопает. Она оставляет визитку — белая, с номером. Скользит пальцем по моим костяшкам: «Если захочешь просто поговорить». Уходит в тёмный свет дома.

Я сижу в машине. Руки на руле, лбом облокачиваюсь. Виски догоняет. В желудке — как камень. На коврике — её визитка. Подбираю, смотрю на цифры, будто на приговор. Разрываю пополам. Этого достаточно на секунду. Потом понимаю: бумаги мало.

Открываю телефон. Экран белый, как больничная простыня. Викина аватарка. Пишу: «Ты спишь?» Стираю. Пишу: «Задержусь». Стираю. Бессмысленно. Никакое «задержусь» не покрывает то, что уже произошло.

Смотрю в тёмное стекло и вижу себя — чужого. Мужик в костюме, который рассказывает про «семью» в камеру и про «ценности» в зале. Мужик, чья жена дома пьёт воду мелкими глотками и держится из последних сил. Мужик, который только что макнул в грязь самое святое, что у него было.

Сажусь ровнее. Вдыхаю до боли. Завожу двигатель. На экране мигает «дом». В голове — нет больше никаких координат. Есть только факт: я перешёл черту. И назад, как из лифта, не выйдешь.

Глаза открываю от холода.

Стёкла в салоне в росе, машина на парковке у дома. Двор пустой, редкие фары скользят по фасадам. Я даже не помню, как сюда доехал. Руки мерзнут на руле, язык — как наждачная бумага.