Книга Измена. Ты станешь второй женой, страница 31 – Эльза Манарова

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Она уйдёт.

— А семья? Они согласятся?

— Мне не нужно их согласие. — Произносит каждое слово отдельно, с нажимом. — Они могут возмущаться, угрожать, лезть со своим мнением — мне плевать. Амина уйдёт. Потому что я так сказал. Потому что я глава этой семьи, несмотря на то что они об этом забыли. Напомню жёстко, если потребуется.

Впервые за всё время я вижу решимость в его глазах, настоящую, непоказную. Он готов это сделать.

Но что-то внутри не верит ему. Не может поверить, что всё так просто.

— Амина согласится просто уйти.

— У неё нет выбора. Я принимаю решения. Она подчинится или вернётся к своей семье без статуса, без денег, без ничего. Она умная. Выберет правильно.

— У всех есть выбор, и она выберет остаться. Будет плакать, жаловаться семье, играть жертву. Скажет, что ты выгоняешь её ради русской.

— Пусть жалуется. — Перебивает холодно. — Пусть плачет. Я не позволю ей находиться под одной крышей с тобой. Ты чуть не умерла, Ярослава.

Он правда готов, но достаточно ли этого? Достаточно ли изгнать её из дома, если формально она останется его женой?

— Отселить её недостаточно.

— Что ещё? Скажи, и я сделаю!

— Разведись с ней. Пусть все знают, что у тебя одна жена.

Видно, как он взвешивает, анализирует.

— Если я разведусь сейчас, Хаджиевы воспримут это как объявление войны. Бизнес рухнет, это я переживу. Семья потеряет миллионы, и это переживу. Но они пойдут за тобой лично.

— И?

— И ты окажешься в эпицентре!

— Значит, я всё равно заложница. — Констатирую. — Выбор у меня какой-то иллюзорный.

— Я не романтик, Ярослава. Я прагматик. Предлагаю то, что работает.

Слова падают между нами, тяжёлые, как надгробные камни.

Закрываю глаза. Голова кружится, тело требует покоя, но мысли не останавливаются, крутятся, ищут выход там, где его нет.

Может, всё-таки уехать? Сбежать? Начать заново где-то далеко, где никто не знает фамилии Байсаровых.

Но тогда я оставлю его. Навсегда. И это будет конец.

Открываю глаза. Он не стоит у окна, глядя на дождь. Стоит прямо передо мной, руки скрещены на груди, лицо жёсткое, и в профиле его читается не боль, а решимость.

— Хорошо.

— Разумное решение.

— Отсели её. Посмотрим, как это будет работать. Но, Дамир. — Смотрю прямо в глаза. — Это последний шанс. Если что-то пойдёт не так…

— Ничего не пойдёт не так.

и благоговейно, а твёрдо, как ставит печать на документе.

— Люблю тебя. — Он подходит к кровати. Наклоняется и целует меня в лоб нежно.

Не отвечаю, потому что не знаю, что сказать. Потому что любовь без защиты, любовь, которая не может спасти, любовь, которая прячется за компромиссами — это любовь ли вообще?

Он уходит, а я остаюсь одна в белой больничной палате.

Не знаю, что будет дальше.

Знаю только одно: жизнь, которую я строила с ним, умерла в тот момент, когда он женился на другой.

Теперь я просто пытаюсь выжить в руинах того, что было счастьем.

Дамир

Комната Амины в нашем доме расположена в восточном крыле, подальше от моей. Когда отец настоял на этом браке, я специально выбрал комнаты на максимальном расстоянии друг от друга. Символично.

Открываю дверь без стука. Это мой дом, мои правила.

Амина сидит на диване, закутанная в бежевый кашемировый плед, волосы распущены, лицо бледное, без косметики. Выглядит хрупкой, почти ребёнком. Рядом стоит чашка с недопитым чаем. Картина идеальной жертвы обстоятельств.