Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 74 – Виктория Вестич

— Мы пробили номер, — сообщает Игорь, хотя я уже и так догадываюсь, кому строчила моя милая будущая женушка. Начальник охраны лишь подтверждает мои догадки, называя имя: — Это Евгения.

Скрипнув зубами, я пробегаю глазами переписку еще раз и возвращаю помощнику телефон. Вот, значит, как. Недаром вчера всё выспросить пыталась о прошлом. Решала, предавать меня или нет. Вот же… пригрел еще одну змею на груди.

— Вы уже нашли что-нибудь? Куда увезли Платона, на чем? Женька выходила на связь?

— Пока что нет. Мы активно работаем, Марат Маратович, но камер в том месте не было. Ищем очевидцев, но главный свидетель, конечно же, Полина.

Я ухмыляюсь. Ну конечно же, куда без нее.

Внутрь забегает Катерина и, запыхавшись, выпаливает:

— Она очнулась!

Я жестом показываю дернувшемуся было к лестнице Игорю, что поговорю с Полиной сам, и быстро направляюсь наверх. Пришло время серьезно поговорить с еще одной предательницей. Ни мне, ни Платону что-то не везет на женщин — каждая все побольнее ужалить норовит. Но ладно я, а вот ребенок… за сына, пусть и не родного, я никогда не прощу.

******

Полина

В комнату входит Марат и я вся сжимаюсь, комкаю одеяло, подтягивая его выше к груди. Голова еще тяжелая и мысли, ворочаются, как вата, но я вспоминаю абсолютно четко то, что произошло совсем недавно. В горле встает горький комок и его едва удается проглотить, потому что слезы так и подкатывают к глазам. Что же я натворила… хотела как лучше, пожалела эту горе-мамашу, а в итоге Платон оказался в лапах у людей, которые неизвестно что с ним сотворить могут. Остается только надеяться, что Женя все-таки сына в обиду не даст.

Марат ставит стул задом наперед рядом с моей кроватью, садится на него и складывает руки на высокой спинке. Его грозное молчание вкупе с тяжелым буравящим взглядом делают только хуже. Хочется броситься в ноги и просить прощения, вот только вряд ли Баев простит.

— Уже известно что-нибудь о том, где Платон? — прочистив горло, хрипло спрашиваю я.

— Нет.

Голос Баева сухой и холодный, он практически цедит этот короткий ответ. Атмосфера в комнате накаляется, словно сгущается воздух. Я хоть и полусижу, опустив голову и пялясь теперь на одеяло перед собой, все равно чувствую, что Марат вот-вот готов сорваться. Он прав, я знаю, я ведь так виновата. Но все равно страшно до ужаса.

— Знаешь, каким образом Платон оказался в мусорном баке?

Вопрос звучит неожиданно, но уже ясно, что весь разговор ничего хорошего не сулит. Решившись, я снова поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Баевым. Его глаза прожигают меня, он сцепил крепче челюсть, так, что желваки ходят по скулам. Едва держится.

Я отрицательно качаю головой, не в силах произнести ни звука.

— Его мамаша, моя идиотка-сестра, сама его туда выкинула.

На несколько секунд повисает растерянное молчание. Я явно не была готова услышать именно это. Сестра? То есть Платон его племянник? Племянник, а не родной сын??

— Что? — сиплю я пораженно.

— Мы давно не общались, — взгляд Марата устремляется вдаль, куда-то поверх моей макушки, — она считала, что я виноват в смерти отца, что прибрал всё наследство к рукам и ничего не оставил ей. Но папа умер от сердечного приступа и по завещанию она получила всё, что хотела, я даже сам ей сверху денег отсыпал. Думал, что Женька перестанет хоть так считать меня во всем виноватым. Вот только та связалась с плохой компанией и пошла по наклонной. Как ты понимаешь, денег от такой «шикарной» жизни скоро не осталось, и она посчитала, что я дал ей мало, обокрал ее… Звонила, угрожала, шантажировала, клянчила, что только ни делала. А потом вдруг пропала. Когда я узнал, что у нее есть ребенок, Платону была пара месяцев. Его забрали органы опеки из какого-то притона, где он лежал в грязных обмотках, голодный и едва живой. Моей сестры рядом с ним не было.