Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 33 – Виктория Вестич

— А где Платон? — спрашиваю я первым делом, потому что ребенка в кабинете нет.

— Моя медсестра унесла ребенка на ингаляцию. У Платона есть небольшие хрипы, я подозреваю бронхит, но очень надеюсь, что это всего лишь проявление кашля и серьезного воспаления, как я уже говорила, нет. Ребенок переохлаждался в последнее время?

— Да.

— Насколько сильно и долго?

— Довольно серьезно, — честно говорю я и зарабатываю долгий настороженный взгляд женщины.

— Вы знаете ведь, что в зимнюю погоду с младенцем такого возраста лучше не гулять долго на улице? В лечащей карте Платона указано, что при рождении у ребенка были проблемы с развертыванием легких. Прежний педиатр говорил вам о том, что очень важно не допускать никаких болезней у малыша? Это может плохо на нем сказаться.

— Полина, дорогая, пожалуйста, попроси администратора на ресепшене проводить тебя к Платону, — неожиданно говорит Марат, обращаясь ко мне. — Я пока сам поговорю с врачом.

Я растерянно оглядываюсь на мужчину и встречаюсь с его прямым непоколебимым взглядом.

— Ладно, — соглашаюсь я.

В конце концов, кто я такая, чтобы спорить с отцом ребенка? Хоть мне очень интересно услышать, что же именно скажет в итоге врач. Но ладно… спрошу у Марата, когда мы снова увидимся.

Администратор и правда провожает меня в физиотерапевтический кабинет. Платона я забираю себе на руки и сама держу ему маску у лица, а когда процедура заканчивается, надеваю снова теплые вещи на ребенка и возвращаюсь к стойке регистрации. Здесь приходится на время отдать малыша Марату, чтобы одеться, а потом мы выходим на улице.

Так как толком поговорить после моего возвращения не выходит, я спрашиваю сразу, стоит нам выйти наружу:

— Что сказал врач? И почему ты не хочешь оставить ребенка в больнице?

— К счастью, у Платона нет никакого воспаления. Мне дали целый список рекомендаций, так что можешь не переживать. Ингаляции и уколы я могу обеспечить сыну и дома. Под присмотром моих людей он будет в полной безопасности.

— Но ведь я не умею делать уколы! — разволновалась я. — С ингаляцией еще разберусь, но уколы такому маленькому ребенку делать…

— Рядом будет опытная медсестра, она сама всем будет заниматься. Не беспокойся, естественно, я бы не доверил Платона неопытной девушке. Здоровье моего сына важнее всего, — Марат замечает в зеркале заднего вида мой взгляд и поспешно добавляет: — Неопытной в плане медицины, конечно.

Я ничего не отвечаю, но не потому, что мне нечего сказать. Просто Платон в этот момент подает голос. Малыш ворочается в моих руках и разражается плачем.

— Возмущается, — улыбается слабо Марат.

В этой улыбке и голосе мужчины явно читается облегчение. И действительно, сын рядом, он не заболел серьезно, а лишь простудился, и ничего плохого с ним не успело произойти. Тут любой родитель обрадуется.

— Его кормить пора просто, вот и требует, — заметно мягче говорю я, укачивая малыша.

— Скоро уже приедем и Платон сможет хорошо поесть, — говорит Марат, а после интересуется: — Откуда ты научилась так хорошо обращаться с детьми? Вроде в досье информации о том, что у тебя они были, нет. Или я чего-то не знаю?

— У меня же сестры, — пожимаю я плечами. — Помогала маме, когда они маленькие были, они же двойняшки, поэтому ей одной тяжело было с ними справляться. Вот и научилась.