Книга Мама для выброшенного ребенка, страница 32 – Виктория Вестич

Марат сжимает крепче зубы и в глазах его мелькает внезапно столько боли, что я понимаю: он корит себя за пропажу сына. Считает полностью виноватым, а тут еще я так давлю на больную мозоль.

— Извини, — я тут же сдаюсь, поспешно прося прощения у отца, который недавно едва не потерял ребенка. — Не стоило мне так говорить.

— Ты права, — твердо произносит Марат, — я не защитил Платона так, как был должен. Очень хорошо, что ты оказалась рядом с ним в тот момент. Поэтому я и прошу тебя остаться рядом еще, пока я не улажу всю ситуацию, в которую ты оказалась втянута. Я разберусь с твоими проблемами, а ты поможешь мне с ребенком.

— Я… не знаю, — потирая шею, бормочу в ответ, — Я ведь учусь в институте. Это надолго?

— Я не могу сказать точно. Но за институт можешь не беспокоиться, я могу оформить тебе академ.

— Нет, исключено. Я не хочу пропускать учебу.

— Тогда продолжишь заниматься дома, а как только все закончится, сдашь предметы. За пропуски и зачеты не переживай, я обо всем договорюсь. Ну и, конечно же, я оплачу твои… эм… услуги. Я не бедный человек, так что можешь не переживать, сумма будет внушительной.

— Возьмешь меня замуж и еще заплатишь за это? Вот это мне повезло. — С невеселой иронией шучу я, а потом серьезно спрашиваю: — Я ведь могу подумать?

— Можешь.

— Отлично.

Между нами повисает неловкое молчание. Я отхлебываю кофе и наконец спрашиваю еще кое-что, что меня волнует:

— Где его мать, Марат?

— Это долгая история, — уходит он от ответа.

— А похоже, что мы куда-то торопимся? — иронично фыркаю я.

Мужчина вздыхает, откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.

— Ее нет. Это все, что тебе стоит знать.

— Тоже не расскажешь? — догадываюсь я и получаю снова отрицательное качание головой в ответ.

— Но она жива и с ней все в порядке, — успокаивает меня Марат.

— И на том спасибо, как говорится. Я могу побыть с Платоном пока?

— Естественно. Сейчас мы оба будем с ним, пока его не осмотрят, а сразу после этого вернемся домой.

— Домой?

— Да. Не знаю, в курсе ли ты, но обычно муж и жена живут под одной крышей, — насмешливо вздергивает бровь Марат.

— Мы еще не женаты вообще-то, — возражаю я демонстративно.

— Это довольно легко исправить, — в тон мне отвечает мужчина.

Хмыкнув, я перевожу взгляд за окно. Да уж, насыщенные выдались эти два дня, ничего не скажешь… Боюсь даже представить, что меня впереди ждет, с такими-то сюрпризами от жизни.

Мы возвращаемся к кабинету, куда унесли Платона, и я первой стучу в дверь, а после заглядываю внутрь.

— Можно? Я… мы… — бормочу я и растерянно оглядываюсь на Марата, потому что чувствую, как тот толкает меня аккуратно внутрь.

— Мы родители ребенка, — безапелляционно заявляет он.

Конечно, глупо было бы сейчас пытаться объяснить посторонним людям, кто мы друг другу и почему я, будучи посторонним человеком, пытаюсь влезть в кабинет и узнать о состоянии Платона, поэтому я и не возражаю. Только немного краснею и смущенно заправляю за ухо выбившуюся из хвоста прядку волос.

Замираю неловко у входной двери, но Марат не дает мне стоять где-то на задворках: приобняв за плечи, заставляет идти рядом, а потом усаживает на стул у стола врача.

— Я осмотрела малыша, проверила его лечебную карту, осталось лишь пройти опрос. Снимок легких будет готов через несколько минут, мы должны исключить, что никакого воспаления легких у ребенка нет. Сами понимаете, это младенческий возраст и такое заболевание может быть очень опасно, — сказала врач, отрываясь от заполнения документа на компьютере.