Книга Измена. Игра на выживание, страница 76 – Луиза Анри

— Слабость, — повторил он тихо. Слово повисло в тяжелом воздухе. — Ты прав, Ярослав. Я допустил слабость. Однажды. Когда поверил, что стальная преданность может заржаветь. — Он сделал шаг вперед. — Ты был братом. Больше, чем братом. И именно ты воткнул нож в спину. Когда за нами охотится Сенатор... когда нужна сталь, а не ржавчина. — Его голос не повысился, но каждое слово било, как молот. — За это — только одна цена.

Он кивнул Тихону. Тот сделал едва заметный жест рукой. Из тени вышел один из людей — молодой, с бесстрастным лицом. В его руке был не автомат, а тяжелый пистолет с глушителем.

Оливия зажмурилась, но не смогла отвести взгляд. Врач в ней кричал, что сейчас будет. Мозг лихорадочно рисовал анатомию: крупные сосуды, мозг, мгновенная смерть или мучительная агония...

Первый выстрел был глухим плюхом. Тело одного из сообщников Ярослава дернулось и рухнуло на бок. Хлюпающий звук. Потом второй плюх. Второе тело. Кровь растекалась по бетону темными, маслянистыми лужами.

Ярослав не дрогнул. Он смотрел на Яна, и в его глазах не было страха. Была только бесконечная усталость и горечь.

— Прощай, Ян, — прошептал он.

Плюх.

Выстрел в затылок. Ярослав качнулся вперед, потом медленно, как подкошенный дуб, рухнул лицом вниз, рядом со своими людьми. Его седая голова легла в лужу собственной крови.

Тишина. Гулкая, давящая. Запах пороха, крови и испражнений смешался в удушливую вонь.

Оливия стояла, прижав ладонь ко рту. Тошнота подкатила волной. Она видела не казнь предателей. Она видела убийство. Хладнокровное, расчетливое, без суда, без сомнений. Как забивают скот. И совершал это человек, чьи прикосновения заставляли ее гореть, чью уязвимость она видела, в чью любовь... В чью любовь она еще верила?

Ее ноги сами понесли ее вперед, по ступенькам, вниз. Она не думала о последствиях. Думала только о телах. О том, может быть... может, кто-то еще жив? Врач в ней затоптал панику.

— Стой! — рявкнул Тихон, увидев ее. Его голос был как удар хлыста.

Но она уже была в подвале. Запах крови и смерти ударил в нос. Она увидела тела крупным планом. Пулевые входные отверстия в затылках. Позы, говорящие об мгновенной смерти мозга. Глаза Ярослава, открытые, остекленевшие, смотрящие в никуда. Лужи крови, темные и липкие, растекающиеся по серому бетону.

— Нет... — вырвалось у нее, хрипло. Она сделала шаг к Ярославу, инстинктивно протянув руку — проверить пульс, зная, что его нет. Но это был жест отчаяния, жест врача, видящего смерть и бессильного ее остановить.

Сильная рука схватила ее за плечо, резко отдернула назад. Ян. Он стоял рядом, его лицо было маской из камня и теней. В его глазах не было ни раскаяния, ни ярости. Была пустота. И страшная, окончательная уверенность в своей правоте.

— Что ты здесь делаешь? — его голос был низким, опасным.

Оливия вырвалась из его хватки, отпрянув, как от раскаленного железа. Она смотрела на него, на его руки, на которых, ей показалось, были брызги крови. Смотрела на трупы. На Тихона, безучастно наблюдающего за "чистильщиками", которые уже готовили черные мешки.

— Ты... ты убил их, — прошептала она. Не обвинение. Констатация ужаса. — Своих... Ярослава... как собак...

— Они перестали быть своими, — холодно ответил Ян. — Они выбрали предательство. В военное время. Цена одна. — Он сделал шаг к ней. — Ты не должна была этого видеть.