Книга Сделка на… любовь?, страница 88 – Луиза Анри

Временами я задумываюсь о смерти. Поначалу мне было страшно об этом думать, но постепенно привыкаешь ко всему. Что ж, и к этому я привыкну. Взгляд наткнулся на черное кружево над балдахином кровати. Черный… Это цвет моего здешнего мира: черные улицы, черные здания, черные небеса. Сегодня было особенно пасмурно, непрестанно лил дождь. Везде один сплошной черный. Я уже почти и забыла, какие еще есть цвета…

Тремя днями позже.

От третьего лица.

На визитной карточке было выведено “Доктор Гюнуль Дозунак”, больница “Хизар”. Бодрум”. Девушка перевела взгляд с золотистой визитки на здание клиники. Оливия чуть сильнее сжала ее руку, словно пытаясь удостовериться в решимости девушки. Алия кивнула, направившись к лестнице, хотя колени дрожали.

Тетушке было сказано, что они проведут ночь у знакомой Оливии, дабы избежать вопросов тети. Алия решила ничего не сообщать родителям, ведь все уже было решено. Гамида они отговорили ехать с ними, и он с уважением отнесся к решению Алии. Девушка плотнее надвинула на лицо шляпку и направилась к дверям. В приемном покое их встретила седовласая женщина лет пятидесяти.

— Чем могу помочь?

— Я — Мусафина Алия. — По совместной договоренности девушки решили представиться невесткой и золовкой. — Я договаривалась о встрече с доктором Гюнуль для… — Слово застряло в горле. Оливия перевела обеспокоенный взгляд на подругу.

— Доктор ждет вас, — женщина проводила девушек к кабинету доктора, их шаги гулким эхом отдавались в полупустом коридоре. Распахнув дверь, женщина объявила, что доктор будет через пару минут. — А вы пока разденьтесь. Пижама в шкафу.

Избегая взгляда Оливии, девушка разделась, медленно, как во сне, надела белую больничную пижаму. Внутри все скрутилось, ей казалось, будто она надевает фартук мясника. Она собиралась убить зарождавшуюся внутри жизнь. Пижама словно окрасилась в алый. Цвет крови. Крови ее ребенка. Девушка резко отшагнула от зеркала, тряхнув головой, словно пытаясь избавиться от кошмаров, которые с того злосчастного дня на корабле мучили ее.

— Алия, может…?

Блондинка жестом остановила подругу, не доверяя собственному голосу. Ее взгляд упал на большой плакат, висящий напротив окна, на котором была изображена маленькая девочка с длинными кудрями. На лице ребенка царила безмятежность, она доверчиво склонила голову к лицу мужчины, который крепко держал ее на руках. Алия до боли зажмурила глаза, чтобы сдержать набежавшие слезы. ЕЕ ребенок… Он мог бы быть таким…Но, нет, не сможет. Никогда не сможет вот так обнять своего отца. Если это будет девочка, она никогда не сможет станцевать с отцом в день своей свадьбы, ее сын никогда не сможет пойти с отцом в поход… Оливия безмолвно наблюдала за подругой, сама едва сдерживая дрожь. И хотя Алия не сказала ни слова, она словно понимала, какие тревожные мысли одолевают подругу.

— Мусафина Алия?

Алия подняла глаза и увидела стройную женщину лет сорока. Синие глаза поблескивали за стеклами очков, она смотрел только на Алию, и девушка задумалась, как она понял, что именно она — его пациентка. Алия кивнула, не доверяя голосу.

— Садитесь, — женщина указала ей на небольшое кресло, затем налила девушкам воды из фильтрованного крана и уселась за стол. Сделав пару глотков, Алия почувствовала, что дрожь прошла. Оливия за все время не сделала ни глотка, лишь крепко, словно пыталась раздавить его, сжимала в руках стакан.