Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 63 – Вероника Лесневская

Надрывные всхлипы Матвея становятся громче, мать рядом с ним как будто для мебели. Молчит. Перекладывает ответственность на меня. Но если я стану жалеть пацана, то не добьюсь ничего, кроме истерики. Выдохнув, включаю непринужденный тон.

— Как я тебя учил, а? Будь мужиком, Богатырев, и не реви. Слезами горю не поможешь. Слушайся дядю Ильина, а в больнице исполняй все, что скажут врачи. Договорились?

— Так точно, — отзывается он энергичнее.

— Я приеду к тебе, как только освобожусь.

— Правда?

— Я когда-нибудь тебя обманывал? Соберись, боец. Шрамы красят мужчину.

— Я буду ждать.

На фоне слышится писк Алиски. Следом приглушенное: «Мама с тобой хочет поговорить».

— Данечка.… - ласково шелестит в трубке.

Передергиваю плечами. Противно. К сыну бы так обращалась — для него это важнее и уместнее.

— Тебе что-то неясно? — холодно обрубаю ее поток приторной нежности. — Ильин в вашем полном распоряжении. Он знает, что делать. Главное, не мешай ему.

— Хорошо… Мне просто важно было тебя услышать, Данечка.

— Будь добра, удели внимание своему ребёнку. Ему сейчас нужна мать, — рявкаю с отторжением, разрывая соединение. Жаль, в жизни так нельзя.

Набираю номер Ники, чтобы успокоить ее и сообщить, что я почти нашел Макса. Мы так и не смогли нормально все обсудить, но вдруг… она заносит меня в черный список.

Или не она?..

Я притормаживаю на мостовой, прицельно осматриваюсь. Люди, машины, здания — сосредоточиться сложно. Это как искать иголку в стоге сена.

Переключаюсь на Мокрушина.

— Егор, дай мне более точные координаты. Не пойму, где именно искать.

— Так вы совсем рядом, — недоуменно тянет он. — Маячок движется с низкой скоростью. На мостовой пробки?

— Нет, — хмурюсь, провожая взглядом проносящиеся мимо автомобили. Пропускаю белую карету. Задумчиво смотрю ей вслед. — Хм, сейчас я задам странный вопрос. Это могут быть… лошади?

— Вполне, — легко соглашается он, стуча по клавиатуре. — На Дворцовой есть конные прогулки для любителей романтики. Кстати, объект сейчас от тебя отдаляется.

Я врезаюсь прищуренным взглядом в покачивающуюся впереди карету. Стук подков становится ритмичнее, лошади переходят на легкую рысь, подгоняемые кучером.

Лука всегда был не от мира сего, поэтому и на службе не задержался. Но сыграть на материнских чувствах Ники и устроить театрализованное шоу — это за гранью добра и зла.

— Больной ублюдок, — выплевываю зло.

В ярости даю по газам. Иду на обгон. Джип за мной повторяет маневр, как моя тень.

Вместе мы подрезаем карету, лошади становятся на дыбы, а кучер едва не слетает с козел. Я выскакиваю из машины, с тревогой оценивая обстановку.

— Что вы себе позволяете? — неразборчиво мямлит интеллигентный парень, сжимая поводья.

Вашу ж мать! Я сам такого не ожидал. Но принимаю каменное выражение лица, делая вид, что все идет по плану.

— Сидеть! — командую грозно. — Если не хочешь пойти соучастником похищения.

— У меня молодая семья прогулку заказала, — оправдывается он лихорадочно. — В карете пара с ребёнком, сели добровольно.

— Мы все проверим. На место, я сказал!

Оборачиваюсь к ребятам, которые вышли вслед за мной, и на мгновение теряю дар речи. Глядя на них, возникает желание перекреститься и прочитать «Отче наш», хотя набожным я никогда не был. Выглядят амбалы… внушительно. Мокрушин слегка перестарался с запугиванием.