Книга Верни нас, папа! Украденная семья, страница 128 – Вероника Лесневская

— Привет, давай, — апатично соглашаюсь. — Нам надо поговорить.

* * *

От вычурного убранства дорогого ресторана сводит скулы, в просторном зале мне становится тесно и душно, грудь сковывает тисками под тонкой тканью серого закрытого платья. Я бы с удовольствием вышла на открытую террасу к воде, где достаточно свежего воздуха, но вынуждена покорно идти к столику в темной ВИП-зоне, который выбрал и заказал Лука. Нахожу его по огромному букету пионовидных роз, агрессивно-красных, как моя кровь на простынях в нашу первую ночь.

Я застываю в паре шагов от него, нервно теребя пальцами клатч, внутри которого спрятана смятая, пропитанная слезами справка о беременности. Абстрагируюсь от эмоций и включаю сухой прагматизм.

— Привет, — спокойно роняю.

Лука вскидывает голову, посылает мне неестественно широкую улыбку, будто ждал меня всю жизнь, и подскакивает с места, поправляя брендовый костюм-тройку. Идеальный до зубовного скрежета. У него внешность актера или модели, но не сурового вояки. В такого легко влюбиться, и я уверена, что девчонки штабелями к его ногам падают, особенно когда он пускает пыль в глаза и сорит деньгами, как сейчас. К сожалению, меня это не трогает.

Внутри зияет черная дыра, а перед глазами — Данила, немного уставший, с морщинками на лбу, в строгой форме офицера и со сдержанной ухмылкой на губах. Абсолютно другой. Особенный.

Опускаю ресницы, зажмуриваюсь на секунду и шумно втягиваю носом воздух.

Убирайся, предатель! Прочь из моей головы!

— Привет, Никуша, — рокочет Томич, оказываясь радом со мной.

Он тянется за поцелуем, а я машинально отворачиваюсь, подставляя ему щеку. Коснувшись губами кожи, Лука неопределенно хмыкает и галантно отодвигает стул, приглашая меня присесть.

— Это тебе, дорогая, — берет букет, но я не притрагиваюсь к красивым бутонам, словно боюсь отравить их своей горечью. — Поставьте в воду, — приказывает подбежавшей официантке.

На стол ложится меню с вензелями, но я не открываю его. Ничего не хочу. Тошнота подкатывает к горлу, и это не токсикоз — для него слишком рано. Мне больно. Я невольно провожу параллели с душевными свиданиями, которые устраивал мне Даня. Сердце, на миг всколыхнувшись, снова замерзает. Я закусываю губу, чтобы не подавать вида, что чем-то недовольна. Лука очень старается, из кожи вон лезет, но во всем ему проигрывает. Тем не менее, он здесь, со мной, сорвался в Питер по первому звонку, а Богатырев… бросил меня без сожаления и отправил домой, как бракованную бандероль.

Мама твердит: не женщина выбирает, а ее.

Данила меня не выбрал.

— Я не голодна, — тихо выдыхаю.

Лука обнимает меня сзади за плечи и наклоняется, уткнувшись носом в макушку. Ничего не чувствую — посторонний человек. Один из многих тысяч. Но именно он отец моего ребёнка.

— Я только с самолета, куколка. Прошу, составь мне компанию, — горячо нашептывает, ласково поглаживая меня. — Здесь шикарная кухня, все за мой счет. Ни в чем себе не отказывай, малышка.

Быстро поцеловав меня в висок, он возвращается на свое место, а я подавляю вздох облегчения. Делаю глоток воды, достаю справку и молча кладу перед ним.

Лука подцепляет длинными пальцами уголок, всматривается в наш общий приговор — и улыбка сползает с его лица, которое становится землянисто-серым. Я невольно считаю секунды, но он не произносит ни слова. Хмурится, нервно потирает подбородок и перечитывает заключение много раз, словно там научный трактат.